Накормив мажоров салфетками, дабы те высказывали своё недовольство бумаге, я собрал в гостиной все пледы и оторвал от пола персидский ковёр, завернув обоих на предмет сигареты. Поднять два тела совместно со всеми тканями у меня не вышло, а потому, ослабив контроль и не давая ковру развернуться, я бегло осмотрел все близлежащие комнаты. Никого.
На всякий случай покричал пару раз во все стороны о помощи, дабы точно никакая служанка не затесалась где-нибудь внутри комнат, придя на горячее, но никто так и не вышел. Мне это конкретно облегчало дальнейшие планы, ну а если какой-нибудь нарик всё-таки спрятался где-нибудь в туалете, то ему же будет хуже. Такого «прихода» у него явно ещё не было, пусть наслаждается.
Напоследок усмирив почти удачную попытку мажора по имени Гриша выбраться из коврового плена, дальше мне даже не потребовалось говорить, зачем я пришёл. Патлатый тоже присоединился к рассказу, вовремя сориентировавшись с исторической линией своего напарника и вкладывая местами пикантные подробности. Гриша этих «вставок» явно не оценил, желая напитать меня «своей» правдой, после чего был вынужден полетать ещё немного на ковре-самолёте.
Изначально у меня была идея растащить их по разным комнатам и проверить на практике работоспособность «дилеммы заключённого», но в итоге того не потребовалось. Всю чушь с попыткой обвинить во всём коллектора, который нагло заставил их совершить содеянное, я отбрасывал в сторону, демонстрируя что будет за неудовлетворённость историей. В итоге, пол был напрочь заблёван, парни забыли, как правильно материться, зато история стала достоверной и вполне укладывалась в мои догадки. И я бы, возможно, после этого ушёл, оставив напоследок ребят импотентами, но тайны для их «детского» возраста (я то «взрослый») – вещь очень и очень далёкая. У одного из них случайно всплыли слова о наличии видеозаписи, ну а дальше.. дальше я перешёл к непосредственному просмотру. Лучше бы я этого не делал…
Что будет, если три напрочь охреневших рожи, наденут маски и проникнут в квартиру к одинокой девушке, которая по совместительству является моей сестрой? А что будет, если они её вырубят каким-нибудь препаратом и приступят к «делу»? История вопрос умалчивает. Патлатого я узнал сразу, маска ему вообще не помогала, с такими-то длинными волосами. Второй, он же Гриша и по совместительству владелец такого актива под названием «Ты знаешь кто мой папа?», тоже там был, но сам он это отрицал всеми силами. Ну и третий «кореш», которого я опознал лишь по комплекции был моим «давним» знакомым. Это был тот самый «дядя Ваня», который ни на шаг не отходил от главного зачинщика всего мероприятия.
Во время просмотра я всё никак не мог понять, по каким причинам коллектор так со мной поступает. Кто я для него? Рядовой должник, возможно, психологически неприятный? Это для этого он придумал настолько чудовищный план действий, ввязав во всё своего огромного товарища? Или он так со всеми поступает? Созывает молодых аморальный идиотов, которые и так с рождения всё имеют, чтобы что? Устраивать хаос и беспорядки? Трахать всё что движется? Устраивать вот это, снимая «хоум видео»? Я теперь окончательно ничего не понимаю…
Однако, к превеликому сожалению для моей совести, думал о первопричинах я недолго. Меня переполняла полной тьмы злоба, ну а она, как многие знают, вообще не дружит со здравым смыслом. Нужны ли слова, чтобы описать весь спектр боли, который я успел испытать во время просмотра… даже не знаю. Как минимум оба мажора, заметив во мне перемены, попытались вырваться из телекинетических капканов с новыми силами. К слову, у них это получилось.
Волновала ли меня теперь судьба двух ублюдков, пускай и с золотой ложкой в жопе? Волновали ли меня последствия, которые могли обрушиться после моих дальнейших действий? Конечно же нет, я об этом даже не задумывался. А просто сделал то, что должен был с самого начала, не пытаясь понять и простить очередных мразей. Разбираться в чужих хитросплетениях? Искать первопричины, избавляясь от источника? К чёрту! Их судьба уже кончена.
Так и не добежав до выхода, потолок стал для патлатого могилой. Плевать на заоравшую сирену, плевать на пыль и осколки.
Судьбу второго решали не обстоятельства и не шальной камень, им был я и только я. Припечатал к полу мажорика и всё его естество в одно мгновение оказалось оторвано. Поводил им по губам? Поиздевался над усыпленной никого не трогающей девушкой? Какого теперь никогда больше этого не сделать?