- А какие ни будь случаи с тобой, бывали интересные на эту тему?
- Ехал как-то и отвлёкся, задумался о своём. Скорость – километров под сто тридцать-сто сорок. Пристроился за машиной и чешу в левом ряду, дистанция не большая, но если далеко держаться – то кто-нибудь из правого ряда может меня не заметить и подрезать, проще за кем-то заметным ехать не далеко, так вроде безопаснее. «Матиз» красный это был впереди, кажется. В общем, тормозит этот «Матиз», а у меня нет места, я не сразу заметил, что он останавливается, солнце слепит и стоп-сигналы у него толи не горели, то ли грязные были напрочь. Заваливать байк тоже не вариант – на жопе по асфальту скользить-то я умею, да и мотоцикл не дороже жизни, но если я положу мот – я всё равно влечу в этот «матиз», который затормозил так, что его развернуло поперёк полосы. Да и не факт, что завалив мотоцикл, я быстрее остановился бы. Авария там случилась впереди и у водителя «Матиза» тоже выбора не было. Скорость приличная, из защиты только шлем и коженка. Правый ряд довольно плотный, тоже все притормаживают. Слева пролезть негде…
- Ванёк, ближе к сути, чем всё кончилось? – Денис, продолжая чиркать зажигалкой.
- Разбился насмерть! Кровь, кишки и шлем на дереве, а в нём башка моя! Дэнчик, не перебивай!
«Как шлем на дереве?! Ты же живой сидишь тут!» - пронеслось у Кати в голове, но потом быстро дошло – байкер так шутит.
- Короче, торможу аккуратно, как могу, чуть молиться там не начал о том, чтобы не занесло. По идеи, я должен был бы на скорости в семьдесят-восемьдесят километров влететь в этот долбанный «Матиз», но когда я с ним поравнялся, скорость была гораздо ниже. Справа все уже стоят, вровень с "Матизом" в правом ряду стоит фура, и я вижу, что между жопой фуры и мордой легковушки, которая за ним шла, места как раз для меня, если поперёк дороги ехать. Зад фуры ровно рядом с развёрнутым «Матизом» получается. На самом деле – видеть я этого не мог, угол зрения не позволяет так заглядывать, но я каким-то чудом умудряюсь понять, куда мне сворачивать, а потом вопреки центробежной силе и всем остальным законам физики, я сворачиваю и проношусь между фурой и легковушкой. Всё это время я тормозил, но колёса не стопорил и когда вылетел на обочину, скорость была уже такая, что я смог нормально повернуть и не улететь в кювет. Как я это сделал – а вот хрен я смогу объяснить, да и показывать тоже не хочется. Верь на слово!
- Верю. – Прохрипела Катя, она от такого рассказа аж поперхнулась своим энергетиком.
- Да гори же ты, солнышко моё комнатное! – Не выдержали нервы у Дениса. Костёр всё ни как не хотел заниматься. – Вань, она верит. Катя у меня на глазах банку жестяную в вот такой шарик смяла одним взглядом. – И Дэн показал пальцами размер того шарика. – А скорость ты сбросил и повернул, так же как пилоты перед катапультированием успевают сделать кучу всяких вещей за секунду или две, хотя у них на это должно уйти не меньше минуты. Они, по идеи, лупят там по своим рычагам и кнопкам так, что пальцы должны ломаться, и гидравлика тоже с такой скоростью реагировать не должна успевать, но случаев много. Помнишь, Будда говорил об управлении временем, вот так ты это и сделал.
- Дэнчик, управление временем, это термин Будды, а как им управлять ни ты, ни я, ни даже Будда описать не можем, Будда потом говорил же, что времени и вовсе нет. Кстати, что с ним теперь, где он?
- Повесился. – Денис бросил попытки раздуть уголёк и уселся поближе к друзьям. – Через месяц после того как тебя выписали. Записку оставил мол, дал миру и взял от него ровно столько, сколько хотел, смысла оставаться с вами больше нет. Жалко, крутой старикашка, такие, наверное, как гении раз в сто лет рождаются.
- Да он и был гением. Не чокаясь… - Иван поднял свой стаканчик пива, подержал на вытянутой руке и залпом допил содержимое. – А помнишь, как он санитаров дурачил? – Грустно спросил байкер, даже не глядя на Дениса.
«Какой ещё Будда?! Откуда выписался?» - Катя начала что-то понимать, но ей совсем не хотелось верить своим догадкам.
- Откуда выписался? – Катя решила внести ясность в самый интересующий её вопрос. – Из психиатрической больницы?
- Да. – Коротко ответил Денис. Костёр разгорелся сам собой и теперь в его свете, Катя читала дикий испуг на лице Дениса.
- Так, вы оба выпускники одной психушки? – Катя не смогла подобрать более подходящего слова.
- Ванёк – выпускник, а я сбежал. – С нервной усмешкой ответил Денис.
- Это нормально? Почему ты мне этого не рассказал?
- Да разговор как-то не заходил. Ну не скажешь же «…Ой, у меня твой хот-док, без горчицы, давай меняться, жаль, что уже четверть съел, но ты же не любишь острое. И кстати – я несколько лет назад сбежал из психушки. Да, с горчицей – самое то, хм, и булочки у них тут свежие…». Или как ты себе представляешь, такой разговор? По моему, это вообще не очень-то важно, тут каждому третьему можно клинический диагноз ставить, а мне просто не повезло, что таки поставили. – Дэн заметно нервничал.
- Каждому третьему? Кому к примеру?! – Катя пока не решила, как относиться к новой информации, но это не мешало ей начать скандал.
- Да, к примеру, мне! Чем не пример? – Дэн начал нервничать ещё сильнее.
- Кать, нас тут трое у костра. – Иван говорил спокойно, он был абсолютно уверен в своей логике. - И двое из нас с диагнозом. Как тебе такой пример?
- Да что за бред?! – Катя уже кричала. – Вы оба лежали в психбольнице и считаете, что это правильно и нормально! Почему ты сбежал? Тебя не вылечили, получается?!
Денис не знал, как разговаривать с Катей, пока она в таком состоянии и просто растеряно смотрел на неё, потом стал, как ни в чём небывало подкладывать веточки в костёр. В это время из кустов появился молодой человек в белой рубашке нараспашку и мокрых джинсовых шортах. Парень подошёл к костерку и сел на корточки.
- В Краснодарской больнице лежали, коллеги? – Заговорил гость. Он тянул каждое слово, но не потому что был пьян, это просто дикция такая или акцент.
- Ага, в ней самой. – Отозвался Иван.
Денис, с интересом молча, уставился на нового участника разговора. Катя постаралась держать себя в руках и прекратить истерику. Это был именно тот укротитель огня, который выступал топлес.
- Я тоже там лежал. – Грустно и медленно произнёс парень. – Меня Мишей зовут. Я там больше года отдыхал, а вы?
- Иван, - Представился байкер и пожал руку своему «коллеге». – Мы с Денисом там четыре года назад лежали.
- Денис. – Коротко представился Дэнчик, пожал руку и вернулся к костру.
- Девушка, а вас как зовут?
- Катя.
- А меня Миша. Я случайно вас услышал и вот решил добавить свои три копейки в завязавшийся спор. Он и меня касается, хоть и косвенно. – Миша замолчал, подбирая слова. Потом снова лениво заговорил. – Кать, вы спросили, кажется, кто ещё имеет диагноз, не поверив в то что, каждому третьему можно его поставить. Вы ещё кричали, что лежать в лечебнице, это не нормально, вот, совсем недавно кричали. - Миша изо всех сил старался говорить быстрее, но у него это плохо получалось. Все слушали его внимательно и ждали, что же он хочет сказать. - Так вот, сейчас мы сидим у костра вчетвером, и трое из нас дипломированные психи. Норма определяется большинством, а правильность, вообще индивидуальна. Выходит, что среди нас четверых – вы, Катенька, ненормальная. Но оглянитесь и задумайтесь, ведь это по сути ничего не меняет. Наверное, ни чего, кроме вашего отношения к правильности. – Миша тихонько засмеялся, а вместе с ним в голос расхохотались и Денис с Иваном.
Речь фаерщика загнала Катин мозг в глубокий ступор.
11. Безумцы всех умнее.
Дальше Катя сидела молча и просто слушала. Фаерщик Миша рассказал, что о Будде до сих пор по больнице ходят разные легенды, и что его учение продолжает распространяться за пределы учреждения. Для многих, Будда стал основателем нового духовного движения. Разговор зашёл о том, что байкеры, не смотря на названия клубов с сатанинской тематикой и целым культом изображения черепов, очень религиозны. Со слов Ивана, эта религиозность связана с тем, что мотоциклисты острее и ярче всех остальных воспринимают дорогу, а на дороге происходит много чудес. Так сложилось у людей, что чудеса, подобные тому, что случилось с Иваном, принято считать Божьим проведением. У большинства байкеров есть по несколько дней рождения, как и у военных. Вторыми, третьими и последующими днями рождения считаются те дни, в которые человек избежал, вроде как, неминуемой гибели. Мало кто понимает, что Бог внутри, и та невидимая рука, что отводит человека от смерти, принадлежит самому спасённому. Перекладывание ответственности в нашей культуре является такой же нормой, как и нежелание видеть очевидных вещей, а если и видеть – то воспринимать действительное за желаемое. Иван считал, что молитвы несут в себе закодированную энергию, которая направлена не в небеса, а к подсознанию человека, к его внутреннему Богу. Выходит, что верующие молятся сами себе. Тексты молитв, по мнению Ивана, настолько продуманы, что, даже идя такими окольными путями с перекладыванием ответственности и созданием виртуального всевышнего, они всё равно работают. Возможно, конечно, ещё и срабатывает эффект плацебо, но он в целом не противоречит принципам материализации мысли. Байкер вывел свою собственную ёмкую формулу мира – «Истина, это то, во что ты веришь».