— И, э, — речевой аппарат меня подвел.
— В моем кабинете находится артефакт. После того, как ты вставишь в замочную скважину ключ от своей комнаты, он покажет сумму в золоте за полученное тобой обучение, — указав на находящийся с правой от меня стороны пьедестал, «елейно» произнес Иван Волек.
Особого выбора у меня не было, так что пришлось доставать ключ и вставлять его в замурованный у основания пьедестала замок. Оборот ключа привел артефакт в действие, высветившиеся золотом цифры заставили мое сердце «екнуть» и сбиться с ритма.
— Итак, твой текущий долг составляет пять тысяч сто восемьдесят две золотые монеты, — переписав сумму на лежащий перед ним пергамент, веско заявил ректор.
— Но?! Почему так много?! — всю гамму охватившего меня удивления, получилось выразить в едином выдохе.
— Пять тысяч сто восемьдесят две золотые монеты! — четко и громко повторил ректор.
— Не может быть! — обескураженно пробормотал я.
— Все зафиксировано! — словно я не был очевидцем работы артефакта, ректор поднял бумагу со своего стола и выразительно потряс ею в воздухе.
— Но, у меня нет таких денег, — продолжая пребывать в шоке, признался я.
— Такие случаи предусмотрены законами Королевства, — вновь став доброжелательным, ректор взял в руки еще одну бумагу: — вот Договор, по которому вы обязуетесь отработать свой долг по окончанию обучения в Академии.
Взяв протянутый мне документ, я принялся его читать. Казенные фразы, казуистические обороты, содержание текста вырисовывало безрадостную картину моего будущего. Королевство брало на себя обязательства по моему трудоустройству, позволяя мне самому решать, сколько золота возвращать в казну. На сам долг накладывались проценты, составляющие аж двадцать процентов годовых.
— Я не буду это подписывать, — не смотря на психологическую подавленность от величины свалившегося долга, указанный в договоре процент быстро привёл меня в чувство.
— Вы отказываетесь оплачивать пройденное обучение? — доброжелательность мигом «сдуло» с лица ректора, передо мной сидел жесткий и волевой человек.
— Я оплачу обучение, но не буду подписывать этот Договор, — вернув документ на стол, я постарался придать своему голосу твердость.
— Оплатите обучение? Но когда? — меня продолжали буравить «холодные» глаза.
— До конца обучения еще почти полгода, я постараюсь найти покровителя, — озвучил я первую из пришедших на ум идей.
— А что если вам не удастся найти покровителя? — выражение ректора неуловимо «дрогнуло», сменившись на «масленую» маску.
— Тогда можно будет вернуться к разговору об этом Договоре, — кивнув на край стола, на котором продолжал лежать предложенный мне документ, ответил я.
— Могу дать вам время до середины зимы, — чуть подумав, произнес он: — через четыре месяца вы либо заключаете с Академией Договор, и тогда уже мы возьмем на себя обустройство вашей практики, либо полностью выплачиваете свой долг.
— Но ведь от найма по контракту через Биржу нельзя отказаться?! — удивился я.
— Отказаться нельзя, но, поданные для прохождения практики контракты могут быть выкуплены как родственниками студентов, так и самой Академией, — равнодушно улыбнулся декан: — кстати именно это мы и делаем с контрактами тех студентов, кто заключил с нами Договор!
— Значит до середины зимы? — сообразив, что дальнейший диспут не имеет смысла, подытожил я.
— До середины зимы, — кивнул головой ректор.
— Всего хорошего, — встав, я почувствовал, как меня повело в сторону.
Ухватившись за спинку стула, на котором до этого сидел, мне потребовалось несколько секунд, чтобы справиться с собой и взять себя в руки.
— И помните, конструкт блокировки дара до сих пор находится в вашем теле! — на прощание, «прилетело» мне в спину.
«— Можно подумать об этом можно забыть!» — аккуратно прикрыв за собой дверь, мне очень сильно хотелось «треснуть» ею об косяк, но я сдержался.
Слуга, провожавший меня к ректору, все еще был здесь. Заметив, что я на него посмотрел, он угодливо указал мне на идущий к учебным классам коридор, намекая, что мне здесь больше нечего делать. Посмотрев на слугу более внимательно, я отметил его цепкий взгляд, крепкую фигуру и слишком умные глаза.
«— Небось так же как и я, оказался должен Академии, а теперь вынужден работать тем, кем сказали и за ту зарплату, которую соизволили дать», — двинувшись прочь, я мысленно перебирал пункты «кабального» договора.