– Барел... Я – королева! Решать вопросы войны и мира – мой долг. Я же не могу сообщить Совету: «Готовьтесь к войне, я не хочу замуж!»
– Не думаю, что он и в самом деле намерен броситься в бой. Это глупо, в конце концов! Они ведь тоже не представляют себе всех военных возможностей ООССа, – брат повёл плечами, улыбнулся: – А ещё, моя сестричка – самая разумная женщина из всех, кого я знаю. Уж она-то найдёт способ оттянуть ответ и облечь его в такие формы, что все вокруг останутся счастливы, – Барел говорил полушутливым тоном, но я знала, что мнение он высказывает вполне серьёзно. Я и сама предпочитаю юмор любым другим разновидностям общения.
Даже если обсуждать сложные вопросы с умным видом, решения умнее не сделаются... А зачастую и наоборот, самые блестящие идеи приходят в весёлом расположении духа.
В это время мы уже находились в просторной интимной гостиной Барела, половину которой занимал диван, а вторую – остеклённый эркер плавной изогнутой формы с видом всё на тот же чудесный водоём. Эркер был пуст, но по мысленному или звуковому приказу из пола вспенивался электронный пиностол с креслами и любой сервировкой, которую только можно пожелать.
Барел опустился на диван, следя за мной глазами, а я расхаживала по эркеру, остеклённому тонкими вертикальными разноцветными гранёными пиностёклами. Преломляясь сквозь их изменчивые изломы, свет ложился на пол красивым рисунком бликов, иногда наслаивающихся друг на друга, смешиваясь в причудливые яркие цвета, иногда состоящих из чистых мягких полутонов. Я бессознательно выбирала красные и ступала на них, а Барел, по-моему тоже бессознательно, следил, чтобы не оступилась.
Мне нравилось это помещение. В нём всегда витал еле уловимый аромат, то ли шлейф чьих-то изящных духов, то ли воспоминание о весенних грёзах... И всё начинало казаться лёгким, естественным... Но сегодня сомнение не собиралось так сразу выпускать меня из лап.
Я остановилась:
– Ты действительно считаешь, что это не будет политической ошибкой?
– Я считаю, что хоть ты и королева, но не должна издеваться над собой до такой степени. В конце концов, мы же живём не в варварские до-ооссовские времена! И в ранг прэйнос давно уже попадают не столько по наследству, сколько за личные заслуги. А если бы Совет избрал не Королеву, а Короля? Или галактоида среднего пола триклоидной расы? Или гермафродита?
– Бедный Кентилио! – усмехнулась я. – Тогда бы уж точно войны никак было не избежать...
– Всегда думал, что политические браки давно канули в лету... Хотя, по большому счёту, не так-то много здесь политики. Скорее нездоровое желание их Повелителя продемонстрировать всем собственную значимость. Но тебе он и предложить-то ничего не может, поэтому и пытается угрожать.
– Ну что ты, по-моему, он искренне уверен, что является единственной достойной кандидатурой в мои мужья.
– Вероятно, будь на твоём месте какая-нибудь ненасытная охотница за чинами и величием, ей этот союз доставил бы радость и возможность самоутвердиться. Но ты королева, потому что сама добилась этого, потому, что лучше всего подходишь для своего титула, потому, что это твой талант, призвание... профессия в конце концов! Если бы мы были потомками некой гипотетической королевской династии, и во Вселенной больше не осталось бы ни одного равного нам семейства, кроме Кентилио, а мы не могли терять честь, вступая в неравные браки с простыми смертными...
– Барел! – я не удержалась и рассмеялась. – Где ты нахватался этого доисторического бреда? Никогда не считала потерей достоинства... например, общение с нашими школьными друзьями!
– Было бы странно, если бы ты так считала, – пожал брат плечами. – Это в Галактике Бэтазийской Культуры, при их сложной и запутанной родовой иерархии, всякие умники вроде Кентилио бросают свою цивилизацию под ноги собственным прихотям. Но я рад, что ты поняла мою мысль. А теперь вернёмся к нашим баранам...
– Кентавропегасы они, кентавропегасы, – вздохнула я.
– Ага, – согласился братец с таким невинно-проказливым видом, что на душе даже несколько полегчало. – Конечно, ему-то в любом случае выгодно жениться на тебе, а вот ты... можешь счесть его недостаточно равным себе по статусу, например. Что там его несчастная галактика по сравнению со всеми нашими!