Оторвавшись на минуту от объёмного изображения, проецировавшегося на центральной гип-площадке, я перевела взгляд на дежурного, и он поспешил открыть все восемнадцать глаз, демонстрируя готовность исполнить распоряжения. Декаец продолжал стоять на двух ногах-хвостах, не спеша возвращаться в кресло, пока королева находится рядом.
– Больше никаких виртуальных зверей замечено не было? – спросила для начала я, глядя на него абсолютно невозмутимо. Он так и не смог решить, шучу ли, давая понять, что сменила гнев на милость, или же наоборот, напоминаю о необходимости усиленной бдительности.
Как обычно, я не помогала окружающим разобраться в выводах, ожидая, и он откликнулся:
– Нет, мэм, однако Гридар Гринг вызвал на разбирательство всех дежуривших.
Да, ребятам не повезло, глава охраны не спустит им подобное, по большому счёту не такое уж и значительное упущение, даже несмотря на то, что я не сообщила ему о веселье, в которое поверг весь Координационный Центр маленький пушистый зверёк. Было бы куда хуже выяснить, что в систему пробралась посторонняя шпионская программа.
Впрочем, выказывать сочувствие я, естественно, не стану. К тому же, у меня вдруг мелькнула мысль, что всё это было сделано специально и с ведома главы центра охранных изысканий, дабы напомнить подопечным о том, чтобы не смели расслабляться даже в мелочах, ибо опасность любит являться оттуда, откуда её никто никогда не ждёт. Пусть сами разбираются.
– Вы сканировали корабль кентавропегасов? – поинтересовалась без переходов я, и декаец на секунду замялся, вероятно, пытаясь понять, что стоит за этим вопросом. Как известно, леди Луэлин никогда ничего не произносит просто так...
– Конечно, как обычно, мэм, – наконец отозвался он, кивнув.
– Пожалуй, сегодня мы отступим от обычной процедуры. Мне нужна полная картина их оборудования, развёрнутый анализ возможной военной – или любой другой – угрозы каждого находящегося на борту и определяемого сканерами предмета, с потенциальными вариантами усовершенствования в более опасную степень, а также сравнение с остальными известными кораблями бэтазийцев, тенденции развития и... всё, что только возможно выяснить.
– Слушаю, мэм, – декаец всё-таки опустился в кресло. Шестипалая ладонь вошла в мягкую полупрозрачную субстанцию связи с датчиками сканеров, которой была наполнена специальная ёмкость в пульте, и, почти неслышно шевеля губами и перебирая пальцами, он принялся отдавать мысленные команды. Большинство глаз прикрылось, лишь несколько продолжали поглядывать на меня, и ещё несколько – на изображение гостиной.
Кивнув, я тоже вернулась к наблюдению за гостями.
Автоподносы с изысканными блюдами и напитками плавали в воздухе между Кентилио и его свитой – Повелителя принимали по высшему разряду. Рядом с ним на красивом высоком кресле царственно восседала моя мама, занимая его разумными речами. Несмотря на возраст, выглядела она идеально – почти моей ровесницей.
Мы с Барелом не очень похожи на неё, разве что какими-то чёрточками... Она смуглее, цвет миндалевидных глаз необычный, оливковый. Длинные, густые, в оригинале каштановые волосы сейчас отливали медью – вероятно, под стать масти Кентилио.
Я с усмешкой подумала, что эта идиллия вполне может продолжаться ещё какое-то время, и, не слишком-то спеша, направилась в свои покои. Приказала вызвать его в кабинет через пятнадцать минут, как бы между прочим сообщив, что Королева ООССа прервала важное государственное дело, чтобы встретиться с ним.
Одевшись в самое очаровательное платье, я взяла в телохранители двух местных – орионских – кентавров, надеясь таким образам выразить уважение Повелителю Галактики Бэтазийской Культуры. Они лишены крыльев, в отличие от кентавропегасов Кентилио. Да и «кентаврами» названы весьма условно, от коней у них так же мало, как и от людей.
Кстати, на их родине воздух тоже очень насыщен кислородом, поэтому при пребывании на Скорпионке они пользуются специальными носовыми фильтрами. Но приближённым Кентилио я приказала пока про такие фильтры информации не давать. Очень не хотелось, чтобы весь ООСС заполонили эти нахрапистые создания! Совет был согласен со мною.
Я настроилась на политическую речь, с одной стороны сухую и бесцветную, а с другой – способную усыпить слушателя и растворить смысловую нагрузку за массой слов и понятий.
– К леди Луэлин Грэт Рабэлле господин Кентилио Пегалио Дэлизи.