— Разрешите вопрос, мэм?
— Разрешаю.
— Вы хотите мне что-то показать, ваше величество? Что я — … "ничтожество", или что вы — богиня? — у меня возникло чувство, будто он тоже весь день размышлял об отношениях между нами, и тут решился, прыгнул головой в омут, лишь бы разорвать возникшее напряжение… По-моему, он был готов к тому, что я выгоню его или просто "снесу голову", как говорится, и я вдруг поняла: он совершенно не боится этого.
Я даже испугалась, что, возможно, это сказано наоборот, чтобы покончить с королевской службой и со всей сложившейся ситуацией…
— Вы много о себе думаете и много себе позволяете. Пусть вас больше волнует, что ваша "любимая женщина" приревновала вовсе не вас.
— В данный момент меня больше волнует работа, мэм. Я… тщетно пытался понять, чего вы от меня ожидаете.
"Я и сама пыталась это понять!" — усмехнулась я про себя.
— Разве могу я ожидать от вас чего-нибудь, кроме верной службы? — с улыбкой произнесла я. Не скажу же я, что больше всего на свете мне сейчас хочется поговорить с ним где-нибудь далеко отсюда, где не будет ни наших разногласий, ни чинов…
— Возможно, мне только показалось, что вы преследуете какую-то цель, — откликнулся он.
— Интересно, что натолкнуло вас на подобные мысли? — таким же едва насмешливым тоном спросила я.
— Например, все удивились, когда вы приказали проводить к вам брата.
— Это моё личное дело. Вы устали? — вновь усмехнулась я.
— Нет, мэм.
— А как вы сами ответили на свой вопрос? — поинтересовалась я. Мне совсем не хотелось отпускать его, к тому же было интересно, к каким выводам он пришёл.
— Боюсь, что судить о ваших намерениях не имею возможности, мэм. Мне не слишком понятны причины, по которым вы предложили перейти к вам.
Я постаралась придать себе как можно более королевский вид, и он добавил:
— Возможно, вы просто упиваетесь собственной властью?
— А возможно, я просто люблю собирать в своём замке всё самое лучшее? Все достоинства Галактики должны принадлежать Королеве; все самые красивые и тренированные юноши должны быть её пажами; все самые привлекательные девушки должны стать её фрейлинами; все самые разумные и талантливые галактоиды должны относиться к числу её Помощников —?
— Мне бы польстило, что вы относите меня к "достоинствам Галактики", — усмехнулся он, — но я не намерен становиться ничьей собственностью — даже королевы ООССа.
Я улыбнулась многозначительной и в то же время лёгкой улыбкой, которая, уверена, вызвала в нём массу сомнений в истинных акцентах данного разговора:
— Чтож, это делает вам честь.
— Мою честь не нужно "делать", мэм, — всё с той же усмешкой ответил он.
Мне совсем не понравились его выводы, но я видела, что он многое умалчивает. И неожиданно ощутила, что мы с ним очень похожи! Леди Луэлин, которую все считают самой разумной женщиной в мире, которая способна сгладить практически любые конфликты, тут вдруг согласна говорить ему то, чего она на самом деле вовсе не думает — лишь бы не показать истинные чувства! И он тоже высказывает самые резкие суждения… не испытывая страха перед Королевой… Возможно, из тех же побуждений?
У меня возникло желание перебороть себя, улыбнуться… Но внезапно он снова заговорил:
— Я хочу у вас спросить: завтра с утра я свободен. Могу ли я распоряжаться временем по своему усмотрению?
— И куда же вам хочется полететь? — поинтересовалась я, уже зная ответ.
— По личному делу, мэм.
— Выяснять отношения с Дили? — не выдержала я, ощущая, как ревность вновь поднимается в душе, мешая прислушиваться к голосу рассудительности.
— Разве в мои обязанности входят отчёты о своём свободном времяпрепровождении?
— Непременно, — усмехнулась я. Потом добавила, поворачиваясь к стереоэкрану: — Идите.
— Так я могу…
— Ни в чём себе не отказывайте.
Я вскипела как никогда, и, с трудом удержав безразлично-насмешливый вид пока он выходил, приказала Помощнику:
— Проследить за перемещениями вне замка.
Мгновенный космолёт движется через пространство смещениями, или, как их называли поначалу, мгновениями. Именно здесь задействованы параметры четвёртого измерения. Корабль исчезает в одних координатах и проявляется в других.
Траекторию этих смещений вполне возможно отследить со Скорпионки. А опускаться до того, чтобы подслушивать разговор Дмитрия с Дили, я не стану. Я была уверена на все сто, что он полетит к ней… Наверняка забрал не все вещи, и под этим предлогом вернётся, а там постарается улучить момент, дабы объясниться…
Тут мне передали, что возвратился посланник-тэйр, и я поскорее вывела на экран все последние сведенья, передаваемые мне службами, занятыми в решении этой проблемы.
Дрем был по-прежнему закрыт и выходить на связь не собирался, вооруженные силы продолжали занимать позиции, а в армии увеличивался раскол и количество дезертиров. Генеральный Координатор Сектора запросил поддержку Флота ООССа.
Ощущая тщетность попыток урегулировать конфликт мирным путем, я впустила посланника. Однако он чопорно допрыгал до моего стола и явно без согласия на какой-либо компромисс заявил:
— Я слушаю ваше решение.
Из последних сил сдерживаясь, я как можно спокойнее проговорила, мысленно приказав креслу для посетителей принять соответствующую форму:
— Пожалуйста, садитесь. Давайте обсудим все нюансы, чтобы обе стороны остались в выигрыше.
— Мы останемся в выигрыше лишь в том случае, если не останемся в ООССе, — заявил посланник, даже не сделав движения в сторону предложенного кресла.
В этот миг я ощутила, что чаша моего терпения переполняется. Ах, в выигрыше? А если ООСС отзовёт, вместе со своими агентами и наблюдателями, также и технические новинки, которыми оснащался Дрем как одна из наших планет? Ресурсы, капиталовложения, научные разработки?
Тоже мне, попрыгунчик-флегматик! Последняя надежда несчастных единоглазов!
В первый, и, надеюсь, последний раз в жизни моё состояние повлияло на политическое действие. Такое возмущение охватило меня, а нервное перевозбуждение сегодняшнего дня вылилось в резком и импульсивном перевесе решения.
— Схватить! — крикнула я. — Задержать! Мятеж подавить, руководителей в тюрьму. Созвать срочное заседание Совета. Всё.
Дмитрий моментально оказался в моём кабинете, робот-сканер вспыхнул красными огнями, трансформируясь, дремлянина накрыла силовая сеть от пола до потолка, и до появления конвоя он не мог пошевелиться. Дмитрий как положено встал между ним и мною и держал водолеевца на прицеле, пока того не увели. После чего и сам покинул мой кабинет. Я не задерживала его.
Опустила голову на руки, пытаясь осознать, что я наделала и чем случившееся чревато ООССу. Ведь ни одна душа даже не могла предположить, что это из-за внезапно охватившей меня страсти к какому-то солдатику флота ООССа, с которой я тщетно пыталась справиться…
Никогда, клянусь, никогда больше политическое решение не будет принято под влиянием личных эмоций!
Заставив себя успокоиться и возвратиться в образ холодной неколебимой королевы, я связалась с адмиралом. Распоряжения отдавала твёрдо и безоговорочно, чтобы ни у кого не возникло желания перечить, либо даже просто усомниться в полученном приказе.
— Вы уверены в своём решении, леди Луэлин? — всё же переспросил адмирал, находящийся в военном штабе, где ожидал окончания моей встречи с дремлянином.
— Абсолютно, Дэльвик. Нам давно нужно было сделать это. У нас осталось немного времени, пока они ожидают своего посланника. Я хочу, чтобы мы успели раньше, чем они действительно поднимут бунт.
— Хорошо, ваше величество, — откликнулся Кельни. — Тогда я сейчас же начинаю операцию.
Кивнув, я отключилась. Чуть поколебавшись, поднялась, решив тоже наведаться в штаб, находящийся на усиленной космической платформе. Не тратя времени на переодевания — успею на космолёте — я подошла к отворившейся двери.