Марина видела в иллюминатор воду океана, вот стали различимы волны, коралловые рифы сквозь прозрачность воды. А суши, на которую должен был сесть лайнер не наблюдалось. Она схватила Костю за руку, понимая, что они сейчас рухнут в воду, больно сжала ему пальцы.
Суша появилась внезапно. Через несколько секунд колеса шасси взвыли, коснувшись бетонки. Следующее касание уже основательно раскрутило шины. Реверс двигателей, гася скорость, толкнул тела вперед. Пассажиры захлопали в ладоши, говоря пилотам, что все живы-здоровы. Только их компания не аплодировала. Пальцы Марины, сцепленные с пальцами Константина, не желали расставаться. Иваныч не знал причины, а Юля и Дима сейчас общались с «Константином» в образе которого была Юля.
«Она как губка впитывает ласку. Вы не представляете какая от неё исходит энергетика, да и она сама не осознает её! Она проснулась, ощущая себя девчонкой после дефлорации. Мамочка, какая же ты девственная, какая нетронутая. Хи-хи. Как она ласково обнимала мой пенис. Ловите эмоцию мою».
«Это не эмоция! Это эрекция, любимая! Лучше пришли запах феромонов»
«Пошляк! На тебе её феромоны! На! Возбуждают…? Моё тело то же. Как ты эрекцию прячешь?»
«Не прячу! Выставляю на показ. Несу гордо древко победы!»
«Димка! Прекрати! Теперь и у меня, в женском теле влага выступила!»
«Юль, ты, когда из мужского тела говоришь хоть добавь мужских тонов, чтобы я отличал твои мысли»
Торопливые пассажиры начали вставать, собирать ручную кладь. Компания наших героев, пропуская спешащих, имеющих в запасе всего неделю отпуска туристов, покинула аэроплан последними.
— Марина, я писсать хочу. Ты как? — Спросила Юля.
— Тише ты. Чего орешь, мужчины слышат. Хочу. И прокладку надо сменить.
Пока ожидали своей очереди на паспортный контроль, женщины сходили в дамскую комнату. Опорожнение пузыря, подкрепило праздничный настрой Марины. Годами выработанная привычка направила её к плечу мужа, она встала рядом с ним, так же по привычке положила ему голову на плечо, обдавая его лаской супружеской любви. Он наклонил голову, впитывая энергетику.
— Ко…. Папочка, я так счастлива, что наконец сбывается моя мечта поваляться на пляже, покупаться в чистой, не как в нашей переплюньке, воде.
— Я тоже, любимая. Я рад за тебя, за дочь. Наверное, через пару часов уже помочим ноги в воде Индийского океана. И не только ноги, но и… кокушки.
— Да, Костик, и кокушки и… письки. Юль, не знаешь долго ли добираться до дома?
— Сейчас процедуры пройдем, затем на катере прямо к пирсу, где наш дом стоит. Час, полтора где-то…. Устала, ма… Марина?
— Усталости нет. Есть нетерпение. Костик, как тебе Константин? Я с ним…. Хорошо? Он мне понравился.
— Конечно, конечно, любимая моя. Он мне тоже нравится. Прям альфа-самец какой-то.
— Альфа-самец? Это где ты узнал…? А! По телику…. И впрямь самец. Ой! Всё! Хватит! О! Наша очередь подошла.
Через полчаса катер рассекая волны нёсся к белеющему пляжу, Костя придерживал Марину за талию, удерживая её от падения за борт, где она, напрягая пальцы разрезала воду.
— В моём представлении бунгало это шалаш. А это целый дворец. — Вскинув голову к зданию, сказала Марина. — Дима ты решил пустить все деньги на ветер арендовав эту громадину
— Всё за счет фирмы, я только рекламирую размах компании. Проходите. Знакомьтесь это экономка Роза. Вообще-то Розалина Консуэла… и еще что-то, но на имя Роза тоже откликается. По-нашему говорит отвратительно, но по-английски бегло. Она будет готовить кушать, закупать продукты.
— И даже готовить нам не придется? Точно со скуки сдохну. Ко…. Папочка, надеюсь ты не будешь требовать от неё экзотических блюд.
— Хорошо, любимая… дочь, не буду. Где мне переодеться. Хочу сразу в море.
— Иваныч, ты как главный выбери себе любую из четырех спален. Мы потом с Юлей выберем оставшуюся. Братан, ты что встал, беги тоже выбирай.
— Только после Марины.
— Где тут восток…? Ага, значит я поселюсь вот в этой. А ты, Костик, рядом поселишься?! — С легкой дрожью пожелала-спросила Марина.
— Знаешь, я тоже люблю вставать с первыми лучами солнца. Но хочу тебя предупредить. На этих широтах светило поднимается и заходит быстро. Всегда в одно и тоже время, в шесть часов.