«Любимый, она кончила только от моих фантазий. Представляешь, что будет с ней если натурально поиздеваться над ней?»
«Там за домом есть сарай для инвентаря. Приготовь всё к вечеру. Выебем сучку на пару.»
«Вечером она с мамой лечит папу. Нет! А то папа привыкнет к сексу втроём.»
«Можешь попросить ещё один клон Ю-Ко, и вдвоём с папой мамочку.»
«А Юля чем займётся?»
«А Юля пусть нашу оргию с Розой снимает.»
«Решено!»
— Yes, my lord, I will do what wilt. — (Да, мой господин, я сделаю что повелите.) Отвечала трясясь служанка, следуя за господином Костей. Тряс её не страх. Дёргающийся передок сковывал на долю секунды мышцы таза.
— К тому времени как привезут осла, я тебя свяжу царапающими твоё нежное тело канатами. Смажу влагалище и анус соком молодой лошадки. — Роза внезапно остановилась. Оргазм нахлынувший с последней фразой сковал тело. — И не надейся, что осёл пропустит твой рот, потому как его так же измажу течкой.
— Yes, my lord, I will do what wilt. — Повторила служанка.
Сарай оказался очень хорошо приспособленный для экзекуций. Деревянные балки, поддерживающие стропила, пригодились для двух канатов. Господин надорвал одежду служанки, больно укусил за сосок, полосами халата, завязал глаза рабыне.
Пока он связывал «бедняжку», появились Юлия с Дмитрием. Поцокивая палками по каменной плитке, изобразили шаги копытного. С собой они принесли ведро с очень тёплой водой. В воде лежали два длинный дидло.
— Зачем вы привели двух животных. — Громко спросил Костик.
— У одного из них член толстый, боимся, что он причинит боль вашей рабыне.
— А где сок течкующей ослицы? — Господин закончил заматывать Розу грубым канатом. Подтянув её на метр от пола, зафиксировал конец.
— Вот, целое ведро.
— Помогите мне помазать чертовке все щели.
Дмитрий налил в ладонь лубриканта и принялся натирать им всю промежность женщины, а Ю-Ко помазала рот и губы находящейся в прострации рабыни.
— Ведите сюда осла с тонким членом. — «Приказывает» господин.
Достаёт из ведра тонкий фаллоимитатор, проводит им по губам Розы.
— Вот таким членом осёл будет тебя драть в рот. А вот это животное уже не может терпеть, сейчас ты окажешься на его толстом, бугристом органе.
— Yes, my lord. — Постукивая зубами говорит находящаяся на вершине блаженства женщина.
— Ну-ка, жеребец, на изготовку. — Хихикая начала игру Марина, как заправский хирург, натянула резиновую перчатку.
— Давай стоя, тебе не удобно сосать…. А где Роза со снадобьем?
— Звякнула я в колокольчик. Может поломалась техника. Лежи тут, подрачивай, я схожу за ней.
Зять с дочерью отсутствовали. Пляж так же пустовал. На диване в холле, лежал Костик и «глазел» телевизор.
— Где все?
— Дима с Юлей пошли одаривать Розалину.
— Темно же…
— Так они недалеко. В сарае одаривают. Иди ко мне, мамочка. А то у меня спермотоксикоз начинается. Гляди какая игрушка.
Марина сглотнула слюну — уж очень сильно подготовила фалдус Ю-Ко.
— Не-е-ет. — Интонация, однако была скорее — «Да-а-а!». — Меня там муж ждёт.
— Ты возможно ещё не беременна, послезавтра уезжаете. Когда ещё встретимся. Зови Иваныча.
Срамные губы-литавры, громко хлопнув раскрылись. Влага полилась по бедру женщины.
— Костя! — Громко вскрикнула женщина, освобождаясь от низа купальника. — Иди к нам, любимый.
— Как ты знаешь, прелюдия для меня — сам факт подготовки к соитию. У тебя вообще в прекрасном состоянии стояния…, хи. Кость, в доме кроме Костика и нас никого. А я хочу втроём…. Понял?
— У меня он полувялый…. Да, пососи.
— Перчатка на руке. Раздвинь ноги. Костик, отвернись пока.
Марина уверено вторглась в прямую кишку супруга. Три минуты процедуры, закончились великолепным стояком у Иваныча.
— Я сама, лежите смирно. — Командует женщина, надевается влагалищем на стояк Костика.
С минутку елозит по нём. Затем женщина легла на живот мужчины. Перчаткой где ещё много лубриканта мажет свой анус, заталкивает палец и добавляет туда остатки.
— Кость, понял?
— Я вообще то хотел в пизду! Ой! Извини, Костя. Но и сюда можно.
— Иваныч, можешь сначала со мной в один коридор, а потом другим эшелоном.
— Начинай, родной, куда хочешь. Только тихо. Я можно сказать ещё целка — первый раз на два хуя надеваюсь.
— А мне не впервой целки рвать. Бля, лишь бы наши не вернулись, кайф не испортили.