— Они уже выходят. Колька устал очень, спать пойдёт. Может, Алёнку на чай пригласим?
— Ты хочешь, чтобы мы были сводней? Чтобы ты замужнюю девку сношал? Нет! — Прошептала Аглая.
— Да ладно тебе, что с неё станется. Вас баб сколько не еби, вам всё мало. А парнишка ещё не целован! Членом в женской влаге не мазан. Пусть изведает вашенского тепла. Вон выходят…. Коля! Пошли чаёк попьём, после баньки советуют дохтора!
— Спасибо, дед. Больно уставший я сёдни. Да рано вставать. — Николай по-деревенски не стал себя утруждать — надел только белье, босые ноги ударялись о голенища сапог.
— Алён, может, ты хочешь жидкость пополнить? Или ты тоже на тракторе пахала? Пошли, не ломайся, гляди какой вечер.
— Коль, без меня уснёшь? Или прибаюкать, мой котик?
— Да уж не маленький. Сейчас до подушки и хрен меня разбудите. Давай долго не сиди, тоже на дойку вставать рано.
Молчавшая до этого баба Аглая, поняв, что сегодня сбудутся мечты некоторых людей, предложила ещё по стопарику настойки. Сама выпила полстакана самогона. Сказала, что пойдет, ополоснется, пока банька теплая. При этом взяла матрас, подушку, простыню, понесла всё в предбанник. Соорудила там из двух лавок и старого дверного полотна лежак.
Серёга с Алёной, выпили для храбрости по второй рюмке спиртного. Он поглаживал её по бедру, вдыхая аромат чистой женщины. Дед от осознания, что внучок сегодня первый раз обует женщину, тоже возбудился. Хоть не совсем твёрдый, член пульсировал в портках. Запах блуда щекотал не только его ноздри. Феромоны Алёны дразнили всех. Даже зашедшая после бани Аглая унюхала их.
— Внучок, чего ты дома спать будешь, жара такая. Я тебе в бане топчан соорудила. Компотику там, на подоконнике оставила — пить точно захочешь. Да и тихо там, никто с утра не разбудит. Я-то скотину выгонять рано встаю, если хочешь, я тебя разбужу, сходишь на речку в прохладной воде ополоснёшься, как заново родишься. — Скрытый намёк на то, что Алёна может не беспокоиться, если уснёт, был понятен всем.
Из деликатности, как бы сохраняя тайну, Серый пошёл в баню.
— Пойду и я, баб Аглая. Спасибо за гостеприимство, деда…. Ой, что-то я пьяная, как бы невзначай не на ту кровать не лечь. — Блядски хихикая, проговорила женщина. — Да ещё и муженек меня сегодня в бане приласкал, ещё хочу, разбужу его, хи-хи-хи.
— Ступай, ступай рыбонька, мужики ноне в цене. Пользуйся, пока есть возможность. Глядишь, будет, что в старости вспомнить. Завтра вечером зайди, я тебе расскажу, что сама запомнила.
Как только женщина ушла, Семён поволок Аглаю на диван. Проверка показала, что беструсая женщина достаточна увлажнилась. Ночь ебли во дворе Аглаи начал дед. Старый диван скрипел, стонал. Аглая тоже стонала, охала, радостная, что на седьмом десятке лет её дрючит дед. Но ещё больше она стонала от нахлынувших воспоминаний о лете семьдесят восьмого года, когда молодой Аполлон носил её на руках, вставив член в её, тогда ещё молодую вагину. Какие интересные позы он применял при соитии. Оргазм застигнул её на воспоминании о боли в анусе, когда молодой жеребец придумал сделать из неё кобылицу.
Дед же воображал Алёну под собой, будто это она подмахивает ему, сладострастно стонет от твёрдости его члена. Оргазм жены, сжал вагину, плотнее охватил пенис, вызвав эякуляцию.
А как же молодые? Алена, доигрывая перед стариками роль порядочной жены, направилась к лазу в свой двор, но потом по-над забором, прокралась к бане. Опьяненный не столько алкоголем, сколько предчувствием соития, парень лежал голым поверх простыни. Свет от молодого полумесяца падающий в окошко, освещал блестящую головку. Несколько проворных движений понадобилось Алёне, чтобы скинуть всё с себя. Изнемогая от желания, женщина одним скачком запрыгнула на дрын парня. И только болезненное "АХ" прозвучало из её горла. Она сразу начала оргазмировать. Да так неистово, что парень сам испугался.
— Бля!!! Вот это хуище!!! Я сдуру наверное пизду разорвала. — Начала шептать подруга. — Сейчас привыкну к нему. Ой, как хорошо то…. Тише… тише… я сама…, пиздец какой хуище. Ты знаешь таким лошадей ебать!? Ой…. Ойёй … аух.
Сергей от её стонов спустил. Как конь, с полстакана. Потому что баба под ним опять взвыла от одновременной боли и кайфа. И пустила струю жидкости. От её воя бабка очухалась от своего оргазма.
— Ого, засадил! Первый раз наверно на такой хер нарвалась. Слышь, Семен, как взвыла, как я когда-то под тобой. У меня-то не разорвана была. Чего же она так ревёт? Верно у Кольки с наперсток.