И вообще: моё “участие не предусматривается”, говорите? Вот и ладушки. Если кто ещё не понял, лично для меня нет никакой разницы, где физически находиться: здесь или в Долгопе. Потребуется то самое пресловутое “участие” — записывайтесь, рассмотрим вашу заявку. В очередь, сукины дети. А я уж как-нибудь сам разберусь. А то что-то командиров развелось — приличному человеку и сплюнуть некуда…
Торопливо, будто опасаясь передумать, я покидал свои небогатые шмотки в рюкзак и открыл окно в Долгопрудный. Слева на периферии поля зрения опять мелькнула зелень, правда, заметно другая — потемнее, тяжелее, с явными жёлтыми пятнами, но я не стал на этом фиксироваться. У меня дела. Другие дела.
Глава 25
Я даже не успел толком вывалиться из “окна” в коридоре нашего этажа в Биоцентре, как со всех сторон заорали сирены. Мне поначалу показалось, что их чуть ли не десяток, но через несколько секунд я сообразил, что одна — громкая — звучит откуда-то из конца коридора, а вторая — потише — с лестницы.
Мда. “Так вот вы какие стеклышки у себя завели!”. Как бы мне не прилетело сейчас от охраны… хоть обратно в Америку беги!
Но я решительно подавил пораженческий настрой, пусть и не без некоторой внутренней дрожи в процессе. В конце концов, свалить всегда успею. А, может, вообще Артемьев личным визитом почтит — на новости раскручу. И отмечусь заодно, чтоб не искали, пока Хефе волну до небес не поднял: он же вроде как ответственный за меня сейчас…
Так и вышло — Артемьев выскочил с лестницы третьим по счёту, моментально поймал меня… слава богам, не в прицел — всего лишь взглядом. И заметно расслабился. На действия группы это, однако, никакого влияния не оказало: бойцы в экипе и с оружием, выскакивая с лестничной площадки, поочередно разбегались в разные стороны, пока не распределились равномерно по всей длине коридора. И в центре — я, такой весь красивый, на арене. Без ансамбля.
Артемьев дождался окончания балета, не спеша подошёл ко мне, буркнул:
— Руки опусти.
Я, несколько ёрничая, уточнил:
— Точно? Нервных нету? А то вон автоматами в меня тычут, будто я враг народа какой…
— Точно, — выплюнул подпол, посмотрел на меня внимательно и осведомился: — Ты один?
Я пожал плечами:
— Как будто у вас тут камер мало… Не успели посмотреть? Один я, один.
Справа от нас кто-то начал открывать дверь моего кабинета, медленно и осторожно. Мне стало интересно, что это за оккупант там у меня завёлся, но посмотреть не получилось: от меня выглядывающий был скрыт дверью, зато ближайшему автоматчику ничего не мешало, и он в открывшуюся щель тут же радостно прицелился. С опозданием в секунду и Артемьев рявкнул во всю глотку:
— Выход из кабинетов запрещен! Проводится операция! — а потом для верности подшагнул в ту сторону и добавил совсем уж зверским тоном:
— Дверь закрой, любопытный!
Любопытный с судьбой заигрывать не стал и моментом утянулся обратно, неслышно прикрыв дверь.
Подпол огляделся, сделал своим какой-то неразличимый знак и полупредложил, полуприказал мне:
— Пошли.
— В застенки? — не без некоторого нерва схохмил я.
Артемьев в ответ вздохнул и картинно закатил глаза. Народ у него вышколенный — к этому моменту в коридоре мы остались одни. Или это просто последняя команда имела тип “отбой”, и такие по всем понятиям должны выполняться вдвое быстрее? Философствую.
— Хоть ты мозг не делай, а? — почти жалобно попросил фсбшник, и я как-то сразу непроизвольно напрягся.
-*-*-
В принципе, я заранее знал, кто меня ждёт в моём собственном кабинете. Не ошибся — стоило открыть дверь, как Либанов суетливо вскочил и рванул навстречу. О, и Рыжая здесь — совсем зашибись.