– Що, нэ спиться? Сiдайтэ до нас, побалакаемо.
Ханна не поняла, о чём с ней говорят, скорее, догадалась и молча присела на свободный стул.
– А може заграетэ з намы у нарди? Це дуже цiкава персидська гра, в яку грають вже понад двi тисячi рокiв. Мэнэ навчили грати ормяни, якi працювали на БАМi, а я привiз ii сюди, щоби навчити самбiрчан.
Но она не поняла и этого, только на всякий случай отрицательно кивнула головой.
– На що хворiемо? – этот вопрос прозвучал уже так, на всякий случай. Видимо, её приняли за глухонемую, а может невменяемую.
В ответ она улыбнулась и решила, что находится где-то под Карпатами, похоже, у гуцулов. Однако, оглядевшись, увидела какую-то надпись, сделанную кириллицей, и поняла, что это не гуцулы и даже не Польша. – Украина – дошло до неё, но как она могла здесь оказаться, за столько километров от места катастрофы? Но ответить на этот вопрос вряд ли кто-либо смог бы, кроме потусторонних сил, телепортировавших её сюда. Спрашивающий мужчина тоже вдруг смекнул, что женщина не понимает украинского языка, поэтому перешёл на русский:
– Вы наверно меня не поняли, поэтому давайте лучше познакомимся. Меня зовут клоун Ромик, – это по профессии – а по жизни я Роман Николаевич Ваневский. А вот это очень даже заслуженный человек – он указал на своего визави – Валерий Филиппович Борзов, чемпион Олимпийских игр, неоднократный чемпион мира, спринтер. Первый из бегунов, который стал применять на стометровке тактику бега – я правильно говорю?
– Про меня вроде бы всё правильно. А себя предпочитаешь не рекламировать? Знакомьтесь. Лучший в мире клоун, основатель единственного в Советском Союзе детского цирка и где бы вы думали? На Байкало-Амурской магистрали. Поэтому его ещё называют «клоун по имени Бам». Расскажи, сколько у тебя детей в студии?
– Двадцать восемь. Причём, не просто детей, а детей-артистов. А студия моя – не буду объяснять, что это означает – называется «КРИЦ». Может, слышали?
И обращаясь к Ханне, присовокупил:
– Будете на БАМе – обязательно приходите.
И он засмеялся, открыто и, по-клоунски, искренне и добросердечно. Борзов поддержал товарища и добавил:
– Вот встретились мы тут, друзья по несчастью. Приехали посетить родные места и вот на тебе, оказались в больнице. У тебя что, перелом ноги? А у меня вот отравление. Хотя родился здесь, в Самборе, и после материнского молока пил, естественно, местную воду и ел местные продукты и, по идее, должен был бы к ним привыкнуть. Однако оказался, как видите, здесь.
Валерий Филиппович не сказал самого главного: смешивать кустарную самогонку с сертифицированным коньяком, смесью из которых его в изобилии потчевали партийные функционеры, пригласившие знаменитого земляка на какую-то там юбилейную встречу, не опасно разве что для привыкших к подобной смеси желудков местных функционеров. И хотя самогонка была высшего класса – на Украине гнать её, несмотря на недавно прошедшую государственную акцию по борьбе с пьянством, ещё не разучились и, главное, не прекратили – организм олимпийского чемпиона привык, видимо, к иным, более элитным смесям, которые до периферийных городков не доходят.