«Зачем тогда деньги?» - вопрошал одинокий компьютерщик из-под земли и сам же себе отвечал, - «Лишнее беспокойство».
Нас сблизила любовь к кофе. И желание отомстить. Так я сказал, когда, наконец-то, вошел в его бункер. Костик удивился, с сомнением посмотрел на меня поверх толстых линз очков и спросил, кому именно я хочу мстить.
- Всем. Гадам, которые там наверху и наслаждаются жизнью.
- Всем?
- Всем. Особенно бабам.
- Бабам?
- Они же тупые! Они даже не представляют насколько они тупые! Не могут понять, что достоинство настоящего мужика не во внешности, а в уме. - Для наглядности я постучал себя по голове.
- Тупые. Тупые… - Эту новость Костик переваривал довольно долго. - А я-то думал…
- Даже не сомневайся! Дуры. Скажу тебе по секрету, это они придумали фишку с гадким, мерзким, вредным «Президент-Шоу».
- Дуры?
- Бабы.
- Да?!
- Вернее баба. Елена Анатольевна, ее зовут. Моя бывшая жена.
Костик моргнул непропорционально большими глазами и решил нарисовать про нее мультик, чтобы вывесить его в интернете на «сайт ненависти». ElenaAnatolievnaIhate. Или myths. Или shits. Или sucks. Или… Типа, если она сообразит и создаст «сайт любви», то все равно плохие новости лучше распространяются, чем хорошие. Я тут же согласился с его гениальной идеей, но попросил думать масштабнее, не ограничиваясь персоналиями.
- Ну, давай сделаем серию мультиков.
- Давай, только…
- Добавим туда разных героев.
- … только это должен быть супермультик. Всем мультам МУЛЬТ! Чтобы весь мир содрогнулся и в очередь выстроился за билетами.
- Билетами?
- …Но начнем мы не с этого.
- Начнем?
- Мы сделаем фундаментальный подкоп под эту бабскую систему.
- Мы?
- Да, Костик. Никто кроме нас!
- Нас?!
- Если не мы, то кто?
В ответ мне предложили кофе.
Создание пилотного продукта начинается с разработки основной мысли/образа/идеи. Что мы хотим этим всем сказать?
Мне виделась картина в духе старой доброй классики. Ларс наш дорогой фон Триер.
Серая земля. Степь. Вытоптанная, оставшаяся маленькими островками когда-то зеленая трава. Серые тучи с разрывами, сквозь которые видно блеклое, металлическое небо. На небе НЕЧТО. Оно не светит, а издает малопонятные звуки. НЕЧТО похоже на обритую человеческую голову… Я подумал, что если Костика как следует откормить, то его голова вполне сойдет за нечто небесное. Оно смотрит вниз и хлопает глупыми глазами. Дождик. Слезы несчастного НЕЧТО.
Зритель вряд ли это поймет. Зритель – это масса. Масса – это женщина. А женщина любит насилие. Наша цель изнасиловать зрителя.
- Будем делать кино.
- Кино?… э-э-э… Я не…
Костик наивно полагал, что умею я. Пришлось его разочаровать. Пришлось порыться в архивах и припасть к истокам. Взять пафос Рифеншталь, издевку Ромма, хулиганство Мура. Творчески переработать на современном материале и никакого плагиата. Кто-нибудь еще?… Нет времени. Будем делать кино.
- Тыче?!!!
- I`m гостof world!
- Пусти!
- А who есть ты? - Рыжий мужик попытался пощупать Зоеньку за грудь и схлопотал по роже.
- Тебе нравиться в России?
- This city is peace of shit!
- Я тебя про Россию спрашиваю, сволочь западная!
- Fuck you self!
Зоенька была неграмотная, но в пределах общедоступного понимала. Рыжий получил по носу и упал на кафельный пол туалета. Не знаю, где она нарыла такого кадра, но он здорово подходил для того, чтобы гневно спросить «Доколе?»
- Я тьебе my… My душу даю…
- Да, на кой ляд мне твоя душа. Ты мне ответь, что тебе, скотина, в России нравится?
- …
- Ну!
Англичанин оперся о край унитаза и кряхтя поднялся:
- Freedom and woman.
Его руки опять потянулись к девичьим грудям. Он был заметно выше хрупкой Зоеньки, казалось, что ее хотят не облапать, а задушить. Джек-потрошитель вернулся. Русская гастроль.
Зоя не удержалась и врезала ему между ног. Удар получился слабенький. Чувствовалось, что каблуки ей в новинку. Да и деловой костюм с глубоким секретарским разрезом тоже. Наверное, жалела, что не в говнодавах и без кожаной куртки.
- А это… Как блин это… - Она не вспомнила, что я велел спрашивать и достала бумажку. - Гражданское общество. У нас есть гражданское общество?
- O!… These women.
Джек принялся блевать.
Я некоторое время наблюдал за тем, как из него вываливается завтрак… или обед…, а потом перекрутил файл на начало…
СОХРАНИТЬ КАК…
…и отправил в папку «Лучшее».
Эдик жертвенность Зоеньки не оценил. Он сидел с кислой миной на диване, лечь на который было моим ежесекундным желанием. Всем своим видом Эдик показывал фирменную невозмутимость и дикую усталость.