Осознание трагедии.
Глава 6
Сознание уходило. Я засыпал. Туман окутал мою бренную голову. Мрак, царивший вокруг тела моего, просочился в меня, поедая и выгоняя все светлые пятна души. Черная мгла исчезала со всем, чего коснется. Но она не умирала- нет- она заимствовала оболочку для своих целей. Облако таинственной тьмы- эгоист, которому плевать, что ты хочешь, чего ты желаешь. Мгла не думает, все ее действия рефлекторны. Только после того, как тьма обретет оболочку, она обретает сознание и начинает действовать непредсказуемо и осмысленно.
До недавнего времени все, что было связано с темной материей, являлось чем-то непонятным и неизвестным. Но ученые смогли покорить и это таинственное существо, используя гордую и независимую мглу в своих целях. Так, например, густой и черный туман мрака применяется в конструкции ,,Духа”. Роль ничего в машине- ускорение затуманивания разума призрака. Этот процесс помогал переселенцам, как нам говорили: ,,Избежать мучительной боли при отрывании души от тела”.
И я чувствовал, как засыпал. И уснул, ожидая чего-то нового от себя…
Но полностью погрузиться в забвение у меня никак не выходило. Я знал, что не сплю. Глаза открывать не хочется. Боюсь ослепнуть. Странно. Обыкновенно процесс затуманивания проходил быстро и незаметно, сколько я себя помню. Я просто смирно лежал, тихо паникуя у себя в голове.
Меня всего окатил водой. Резко. Даже очень резко и неожиданно. Настолько неожиданно, что я не сразу понял, что именно влага окружила всего меня. Глаза открыть я уже просто не мог: давления водяного инкубатора (так я от паники назвал место, где находился) просто не позволяло двинуться. Уши слышали лишь мое быстрое сердцебиение, которое и согревало меня в холодной жидкости. Я был словно в невесомости: не чувствую, что нахожусь под водой, а будто бы медленно летаю на месте, словно одинокий космонавт, потерявший свой корабль и ожидающий своей смерти, смиренно крутясь и порхая в бесконечном и темном космосе, не имеющем горизонта своего звездного полотна. Дышать не мог. Да и как-то не чувствовалось нехватки кислорода. Да и зачем мне дышать? Моя голова забита чем-то хрупким и полужидким. Если кто и смотрел на летящего непонятного куда меня, то я их не видел и не слышал. Я был один. Наедине с самим собой и своими думами, которым было лень даже крутиться у меня в голове. Я не чувствовал ничего кроме влаги, прохладной и сырой.
Но мое блаженство не продлилось долго. Что-то схватило меня за голову, от чего мое сердце на миг ускорилось, заставив все во мне подпрыгнуть от испуга. Медленно толстые щупальца стали куда-то тащить меня. Я скользил по неровным, противным и мягким поверхностям. Моя голова уперлась в узкий проход, через который меня пытались протиснуть. Голова перестала ощущать влагу. Уши вмиг потеряли сердцебиение. Все наполнилось ужасным криком, полным невыносимой боли и страдания. Яркий свет слепил даже закрытые глаза. Я инстинктивно открыл мокрые и тяжелые веки, и меня ослепило еще больше, отчего я закричал. Больше не от боли, а от потери сладкого спокойствия, с которым нашли общий язык. Я пытался сказать, мол, верните меня в то прекрасное одиночество, чего вам стоит, но вместо отчетливых слов изо рта моего вырывался истеричный плач, а вместе с ним и проливные слезы. И это сметило меня. Меня кто-то или что-то очень сильное подняло вверх, а с моим немалым весом это довольно сложно. Это было страшно и непонятно, и теперь мой крик был оправдан страхом. Глаза постепенно привыкали к острому свету, и первым, что я увидел- это ребенка, похожего на поросенка, но с более прямоходящим телом, хоть копыта и пятачок остались прежними. Детина была покрыта какой-то фиолетовой жидкостью, которая покрыла и меня по ощущениям, и только сейчас до меня дошло, что я и есть этот уродливый ребенок. Я переродился с сознанием!
Огромные полукопытные руки повернули меня. Я увидел перед собой огромную, толстую рожу с большим, почти на пол лица, грязным пяточком, от каждого выдоха которого хотелось высморкать все рецепторы, отвечающие за восприятие запахов. Ее щеки отвисли от большого количество жира, а глаз почти не было видно из-за кусков сала, покрывшим все рыло лимфаста. И я ведь был не лучше: такое толстое тело, жирные щеки, но без отвисших кусков, пальцами на двух руках были три пары копыт, кончики которых могли раздвигаться, будто клешни краба. Огромный монстр понес меня в ясли, и каждый шаг его был словно маленькое землетрясение. Меня положили на мягкую кровать, украшенную светло фиолетовыми тонами, и укрыли тонким пледом, который быстро начал греть меня. На меня напал сон, и единственное, что стало меня волновать, убрав все остальные вопросы, мальчик я или девочка. Я теперь окончательно уснул.