— Всё? — переспросил Женя.
— Всё.
— Сами, значит, всё распланировали, как по нотам! Вот так сосунки!
— Считай, что так. Ну, Женя, я побежал. А то неудобно — Сахаровы, может быть, уже спать легли.
— Погоди! Откуда он знает, этот твой Костя Сахаров, что откопал Перуна? Разве он видел всю золотую статую?
— Видел. Ой, Женька, не держи меня! Меня же ночевать не пустят. Это же твоя кровать, а не моя. А я что — на улице останусь? Пусти, слышишь? Утром поговорим…
Он рванул свой рукав из рук брата и убежал.
НОЧНЫЕ ТРЕВОГИ
Женя лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел на пятно в углу потолка с такой сосредоточенностью, что можно было подумать — в этом пятне лежала разгадка десятка вопросов, возникших в его голове. В самом деле, что произошло? Двое мальчишек — ребят-несмышлёнышей — увлеклись какой-то, можно сказать, игрой и втянули в неё его, Евгения Замараева, взрослого человека, студента Московского университета. И он пошёл у них на поводу. Бред какой-то! А этот глупый план, разработанный мальчишками! Володька отбарабанил план, как приказ, а он, Женя, даже не ответил. Будто согласился…
— Товарищи, никто не читает? Разрешите, значит, гасить свет?
Это сказал кто-то из соседей Жени по комнате. Кто сказал, Женя не разглядел. И какое это имело для него значение? Женя так был занят своими мыслями, так озабочен и встревожен (тревога эта с сегодняшнего вечера особенно глубоко заползла в его сердце), что совершенно не обращал внимания на окружающих. Больше всего его волновало, как кончится эта его авантюрная поездка, и не поздно ли исправить ошибку, которую он сделал, и как же её исправить. А в том, что он сделал ошибку, Женя уже не сомневался. Погасили свет, и в темноте как-то ощутимее стала тишина, и в тишине этой шёпот на двух соседних кроватях.
— Слышь, Кузьма Ильич, а дальше что?
— «Что, что»! Контузило меня, и всё. Память отшибло и сознание. А снаряд тот, между прочим, не разорвался — в землю ушёл. Тут, под Новгородом, много таких, неразорвавшихся. Почва болотистая. Она, брат ты мой, чувяки хранит многолетней давности, а уж о снарядах и говорить нечего. Сколько ребят наших подрывались на снарядах и минах! Жуть! Ну, спи давай…
Затихло. Женя услышал ровное дыхание, перешедшее в негромкий храп с присвистом. К первому храпу присоединился второй, и захрапели они вроде бы дуэтом.
«Надо и мне спать», — подумал Женя. Он повернулся на бок и заснул.
За окном шуршал по стеклу дождь. Дождь этот лил не только в городе, но и по всей Новгородщине. Юркие струйки стекали в котлован, быстро смывая землю, насыпанную Костей. И когда полчаса спустя дождь прошёл и вдруг распогодилось, лунный свет скользнул по блестящему металлу. Если посмотреть сверху в котлован, можно было предположить, что кто-то бросил туда золотую пластинку. Вокруг была чёрная земля, всюду земля, а посредине — узкая, тускло поблёскивающая золотая полоска.
Луна заглянула и в окно гостиничного номера. Женя ворочался. Ему снилась война, которую он никогда не видел. Какие-то мальчики подрывались на минах и снарядах, почему-то бесшумно взрывавшихся. Рушились дома, превращались в груду развалин.
Было страшно, хотя Женя сам себя уверял во сне: «Это мне только снится. Этого нет». А всё равно было страшно, так страшно, что он поворочался, поворочался и проснулся. И тут-то начали одолевать его ночные тревоги. Ночью ведь всё кажется более страшным, чем на самом деле. А тут мысль бежала по замкнутому кругу и каждый раз возвращалась к одному и тому же: беда. В самом деле: сначала Костя сообщил Володе, что Перуна нашли на дне озера. Это ещё куда ни шло. По летописям и преданиям так оно и получалось, что язычники сбросили своего бога Перуна в воду. Но оказалось, что «Перун» — это катер или, проще того, моторная лодка. Мальчишество, глупость. Пойдём дальше. Не вышло в воде, Костя бросился искать в земле. И сразу, можно сказать с ходу, нашёл. Что нашёл? Сначала Володя сказал, что Костина лопата звякнула о металл. А потом, когда торопился убежать к своему дружку, заявил: «Да, статуя Перуна из золота». Чепуха! Не мог же мальчик, да ещё в такую погоду, откопать статую. И не могла эта статуя оказаться в земле — там, где ищут сырьё для строительства. Нет, это безусловно никакой не Перун. Так что же это? Металл был, это несомненно… Снаряд. Неразорвавшийся снаряд. Ведь медную гильзу можно принять за золотую. И может быть, это целый склад снарядов и мин, который закопали фашисты при отступлении. Ведь такое бывало: склады снарядов находили и находят на Украине, в Белоруссии — везде почти, где прошла война. Вот и соседи по койке говорили о многих неразорвавшихся снарядах в Новгороде. Да, это наиболее вероятно…