Пройдя несколько шагов по широкому светлому коридору, Наташа остановилась у филёнчатой двери орехового цвета.
— Вот кабинет отца Георгия. Удачи вам, Андрей.
Сказала и быстро скрылась в конце коридора. Андрей даже не успел заметить, куда она вошла. Впрочем, к чему ему уточнения? Спасибо, что проводила.
4.
Зачем-то пару раз проведя ладонью по своей короткой стрижке, Андрей постучал в указанную ему дверь.
— Входите, входите! — мягкий баритон без труда одолел лёгкую филёнку. Ни жёсткости, а тем более, суровости в нём не слышалось.
Андрей вошёл. Небольшой кабинет священника был наполнен дневным светом и каким-то приятным специфическим запахом. «Ладаном, наверное, пахнет», — подумал Андрей, охватив цепким, профессиональным взглядом представившееся ему помещение. В углу кабинета, справа от стола, из-за которого встал ему навстречу среднего роста пожилой, но ещё крепкий, в окладистой седой бороде мужчина, висела большая икона. Перед ней на подвеске теплилась зелёная лампада, огонёк которой нервно затрепетал от приведённого в движение дверью воздуха. Под иконой стояла тумбочка с тремя аккуратными иконками, поблёскивавшим позолотой крестом с фигуркой распятого Иисуса Христа и пучком толстых жёлтых свечей. В стороне от них, с краю, лежала какая-то книга с множеством широких ленточных закладок.
— Здравствуйте, отец Георгий, извините, не знаю вашего отчества…
— День добрый, молодой человек. Моё отчество совсем необязательно, а вот узнать, как зовут вас, было бы не безынтересно.
— Андрей. Мы с вами разговаривали по телефону насчёт интервью городской газете…
Отец Георгий мельком взглянул на массивные в бронзе часы, выделявшиеся на рабочем столе среди книг и бумаг, и, видимо, остался доволен. Как раз в это время мелодичный трёхразовый бой подтвердил пунктуальность журналиста.
— Располагайтесь, Андрей. Внимательно вас слушаю.
Отец Георгий неспешно опустился на стул с высокой резной спинкой, поправил на груди крест. Андрей сел напротив.
— От меня, отец Георгий, вы вряд ли что услышите. Честно вам признаюсь, что я первый раз в жизни разговариваю со священником. Редактор озадачил меня интервью с вами, а это всё равно, что не умеющего плавать бросить в воду. Спасайте, если сможете…
Добрые, широко открытые глаза о. Георгия вдруг вспыхнули молодым задором, он безуспешно попытался спрятать улыбку в бороде, но быстро овладев собой, как бы между прочим проговорил то ли в рассуждение для себя, то ли для информации своему незадачливому собеседнику:
— А Сергей Дмитриевич обещал прислать самого, что ни наесть самого… журналиста, — отец Георгий, видимо, хотел подобрать какое-то безобидное определение религиозной беспомощности Андрея, но не стал этого делать, сразу перейдя к конкретному разговору без малейшей претензии на какое-то превосходство перед собеседником. — Вы очень хорошо сделали, Андрей, что признались в своей неподготовленности. Теперь я почти уверен, что никаких ляпов в статье не будет.
— Почему вы так считаете? — одновременно с удивлением Андрей почувствовал неописуемое облегчение.
— А потому что вы будете осторожничать, как любой ответственный человек, взявшийся за новое, не знакомое пока дело, и в случае необходимости консультироваться со мной. Так?
— Вы правы.
— Тогда, с чего начнём?
— Насколько я понял шефа, редактора нашего, гвоздём интервью должно быть сестричество. Что это такое, какая цель преследовалась при его создании, какой интересный сюжет можно выделить? Ну, и вообще, что вы считаете нужным, о том и расскажите.
— Хорошо. Только давайте сразу договоримся, что интервью не будет. Сослаться на меня можно, это — пожалуйста, но только не интервью. Просто напишите от своего имени статью или очерк — я не знаю, что у вас лучше получится. Никаких особых реверансов в чью либо сторону, никаких излишних эпитетов… Соблазн гордыней, пожалуй, один из самых распространённых пороков. Даже верующее, воцерквлённые люди нередко ему поддаются. Так что не будем лишний раз будоражить наших сёструшек, противопоставлять их друг другу. Поместите общую фотографию сестричества — и этого будет вполне достаточно. Как вы на это смотрите?
— Если вы считаете, что так будет лучше, так почему же не согласиться? Я никогда не игнорирую мнение своих собеседников. Здесь вы можете быть спокойны. А против диктофона вы ничего не имеете?
— Конечно, включайте. Так, на чём мы остановились? Да, что такое сестричество? Вы знаете, Андрей, сейчас при многих православных монастырях и храмах действуют сестричества и братства. Три года назад несколько наших прихожанок, то есть постоянно посещающих храм глубоко верующих женщин, обратились ко мне с просьбой благословить их начинание по организации при храме сестричества. Проще сказать, группы людей, добровольно и безвозмездно готовых помогать немощным, одиноким, теряющим надежду на доброту и сострадание камнегорцам. Я посоветовался с владыкой, он благословил меня на духовное окормление, то есть общее руководство, всяческую поддержку работы сестричества. И дело пошло. Да так удачно, что я и сам не перестаю удивляться…