— Решил — так поезжай, — одобрил желание сына стать корабельным священником Тимофей. — Нелегко, конечно, будет, но ты, как я погляжу, лёгкой жизни не ищешь. Похвально, сынок! Это по-нашему. Храни тебя Господь! И нас с матерью не забывай…
— Васенька, да как же так? — запричитала Аксинья, бросившись на шею сына. — Мы моря отродясь не видали, а страху-то про него наслышаны. Мало ли кораблей ушло в его пучину… Может, передумаешь, голубь мой?
— Нет, матушка, передумывать не стану. А вот беспокоиться обо мне нет нужды. Все мы под Господом ходим, как Ему угодно, так и будет. А с нас грешных что взять? Сгинуть и на суше можно. Знать, где упадёшь, там бы соломку постелил. На всё воля Божия, матушка. Не печалься, не пропаду.
3. Верность священному долгу
В то же лето отец Алексий уехал из Якутска. С большим трудом добравшись до Петербурга, он подал прошение в Морское ведомство, прошёл положенные испытания и был зачислен корабельным священником в команду крейсера «Рюрик», входившего в состав отряда крейсеров эскадры Тихого океана. И снова в путь, через всю Россию — во Владивосток…
К месту службы отец Алексий прибыл в конце 1903 года. Познакомившись с экипажем крейсера, который принял его очень радушно, он как всегда усердно приступил к выполнению своих повседневных церковных обязанностей. Слухи о возможной войне с Японией оставались пока лишь слухами, которым особого внимания не придавал никто. Более того, и офицеры, и матросы были уверены в превосходстве русского флота над японцами и в разговорах между собой со смехом представляли, как они будут топить самураев, если только те посмеют объявить войну России.
Но случилось непредвиденное. В ночь на 27 января 1904 года без объявления войны восемь японских миноносцев атаковали эскадру русских кораблей в морской крепости Порт-Артуре. В результате два наших лучших броненосца «Цесаревич» и «Ретвизан», а вместе с ними бронепалубный крейсер «Паллада» получили серьёзные повреждения и вынуждены были встать на продолжительный ремонт. Командование флота приняло решение вывести оставшиеся корабли из Порт-Артура во Владивосток. Но неоднократные попытки сделать это к успеху не привели. Тогда из Владивостока на помощь погибающей эскадре поспешил отдельный отряд крейсеров «Россия», «Рюрик» и «Громобой». Но дойти до Порт-Артура им оказалось не суждено. На рассвете 14 августа 1904 года в Корейском заливе крейсера столкнулись с японской эскадрой, которая превосходила их и в численности, и скорости, и вооружении.
День 14 августа 1904 года занимался ясный, безветренный. Вахтенный офицер на крейсере «Рюрик» лейтенант Постельников привычно всматривался через бинокль в горизонт, как вдруг на северо-западе заметил четыре корабля. Они были очень далеко, и определить по флагам на мачтах их государственную принадлежность было невозможно.
— Может наши, а может японцы, — засомневался лейтенант, докладывая о замеченной эскадре командиру корабля капитану первого ранга Трусову.
— Поднимайте на всякий случай команду и прикажите поднять сигналы для «России» и «Громобоя», — распорядился капитан, не отнимая бинокля от глаз.
Не прошло и часа, как всем стало ясно, что наперерез крейсерам идёт японская эскадра. Уклониться от сражения уже было невозможно. На «России», «Рюрике» и «Громобое» затрубили боевые рожки, матросы быстро заняли свои места у орудий. Японцы приближались.
Вдруг с корабля «Идзума» раздался первый выстрел. Недолёт! Наши крейсера тут же ответили ураганным огнём. Завязался жаркий бой. Последним в колонне шёл «Рюрик», ему-то и доставалось больше других. Враг вцепился в могучий корабль мёртвой хваткой. Снаряды решетили его борта, разрывались на палубе, уничтожая всё вокруг, попадали даже в трюм. Появились первые убитые, то в одном, то в другом месте вспыхивали пожары. Но, несмотря ни на что, «Рюрик» и сам разил врага беспощадно. Это особенно раздражало японцев, и они направили на геройски сражавшийся корабль всю огневую мощь своей эскадры, решив, видимо, заставить его сдаться на милость победителю. Но не знал враг характер наших моряков, не представлял силу их духа, укрепляемую корабельным священником. Не обращая внимания на свист осколков рвущихся снарядов, перехватывающий дыхание едкий дым пожаров, отец Алексий помогал санитарам убирать с палубы раненых, утешал добрым словом умирающих… А то, высоко подняв над головой наперсный крест, неожиданно появлялся у орудий, одним своим видом вселяя в моряков бесстрашие и волю к победе.
— Батюшка!.. Батюшка!.. — метался по заваленной ранеными кают-компании обезумевший лейтенант Зенилов. Он стискивал руками пробитую осколком снаряда голову и страшно вращал невидящими, залитыми кровью глазами.