— Имею право, Саша. Ведь суд не лишил меня ни звания, ни наград. Так что пошли, пройдёмся по гарнизону. Умирать, так с музыкой!
— Брось глупости языком молоть, командир. Нам с тобой ещё жить да жить… Твой? — Покровский кивнул головой в сторону вставленной в разбитую накануне рамку фотографию молодой женщины с мальчиком на руках.
— Бог даст, будет мой, Саша! У меня сейчас вся надежда на Бога. Жалко, что раньше я не верил в Него… Тогда, может быть, и с лодкой нашей не случилось бы беды. Впрочем, что теперь об этом рассуждать? Одно, пожалуй, только и скажешь: «На всё воля Божия»…
РОДНАЯ КРОВЬ
Ах, война, что ж ты, подлая, сделала:
Вместо свадеб — разлуки и дым!..
Б. Окуджава
Май струился над городом ароматом цветущих аллей и заливистым птичьим перекликом. Старшие Воронцовы неторопливо допивали вечерний чай, когда Андрей — студент четвёртого курса журфака, а за ним его сестра Катя — десятиклассница специализированной технико-экономической школы шумно вбежали в столовую. В руках Андрея — городской еженедельник «Карусель».
— Народ, слушай и не моргай! — Андрей открыл газету на заложенной пальцем странице и громко прочитал: «Житель города Аугсбурга Пауль Шнейдер разыскивает Марию Воронцову, около 1925-26 г. р. в годы войны работавшую в лазарете лагеря №138 для интернированных немцев. Если кому известно о судьбе М. Воронцовой, просим сообщить в областной мемориальный центр «Память» или напрямую связаться с господином Шнейдером», — Андрей прихлопнул по газете рукой и добавил: — Даны телефоны, номера двух мобильников и логин скайпа… Всё, как у людей!
— Бабуля, это ты? — Катя подскочила к сидящей за столом Марии Васильевне и обняла её за шею. — Ты знакома с этим господином… Шнейдером?
Наступила неловкая тишина. Павел Сергеевич — сын Воронцовой и его жена — Ирина Валентиновна удивлённо переглянулись. Сама Мария Васильевна грузно облокотилась на стол и начала нервно крутить на блюдце чашку с недопитым чаем.
— Этого не может быть, детки мои… Не может быть! — Мария Васильевна откинулась на спинку стула. — Это, верно, однофамилец Пауля. У немцев бывают однофамильцы?.. Андрюша, дай мне, пожалуйста, газету… Катенька, а ты сбегай, золотце, в мою спальню за очками…
Прочитав объявление, Мария Васильевна вернула газету внуку и как-то враз сникла. Никто не решался обратиться к ней с расспросами, и только Андрей, взглянув на часы, уже серьёзно, по-деловому заявил:
— Не будем гадать. Я сейчас же позвоню и договорюсь о сеансе связи по скайпу. Всё станет ясно… Так ведь, пап?
Павел Сергеевич не возражал. Он встал из-за стола, поблагодарив жену и мать за чаепитие, и вместе с сыном вышел из столовой. Не прошло и пятнадцати минут как они вернулись — радостные и возбуждённые. Сеанс связи должен был начаться через полтора часа.
Заинтригованная предстоящим событием, семья Воронцовых собралась в комнате Андрея. Марию Васильевну — нарядную, с подправленной укладкой от природы волнистых волос, усадили на стул перед компьютером. Она недоверчиво, заметно волнуясь, стала смотреть на экран, пока Андрей устанавливал связь с её таинственным визави. Павел Сергеевич стоял рядом и с интересом наблюдал за манипуляциями сына, тоже нетерпеливо ожидая их конечного результата. Ирина Валентиновна с Катей сели с краю стола так, чтобы им хорошо был виден монитор. Наконец, Андрей радостно воскликнул:
— Бабуля, ты готова? Смотри! Сейчас, сейчас… Вот, смотри…
Сначала на экране появился какой-то молодой человек. Он молча улыбнулся и скрылся. Тут же в зону видимости его камеры вошёл седовласый импозантный мужчина в сером костюме с «бабочкой» на светлой рубашке. Он уверенно сел перед компьютером и несколько минут всматривался в видимое им изображение Марии Васильевны. И вот его лицо озарила улыбка… Вот он протянул руку к монитору… Вот протянул вторую… Горький вздох… Улыбка слетела, оставив вместо себя плотно сжатые подрагивающие губы… Вот из нагрудного кармана пиджака он медленно вынул платок и обеими руками приложил его к глазам. За его спиной снова появился молодой человек и что-то тихо сказал ему на ухо. Мужчина отнял платок от глаз, не скрывая больше катившиеся по впалым, чисто выбритым щекам слёзы. Мария Васильевна замерла. Побледнев, она не отрываясь смотрела на экран. Видно было, что внутренне она порывалась что-то сказать, но не могла. Мужчина тоже молча смотрел на неё и плакал.