Карп тоже это понял, и любопытство пересилило чувство опасности. Здесь было что-то не так!
— Давай поближе подлезем. Ты струмент-то с котомкой оставь, налегке сподручней будет.
— А не потерям?
— Нет, место приметное. Да и светать, чай уж скоро начнёт.
Согнувшись чуть не до земли, короткими неслышными перебежками Карп с сыном быстро одолели расстояние, разделявшее их от таинственных конников. То что они увидели из своей засады окончательно сбило их с толку. У ключа остановился целый обоз. Повозки смешались, вокруг копошились люди — дюжины две, не меньше. Все, кроме нескольких человек, были с винтовками, штыки которых хладнокровно холодила луна. Присмотревшись, Ванюшка едва сдержался от крика.
— Смотри-ка, тятенька, это же царские! — громкий шёпот сына заставил Карпа вздрогнуть. — Ну, что в школе у околицы жили. Помнишь? Вон та, в белом платке, я её видел в церкви и другую, во-он под руку-то которая взяла, тоже видел… И офицеров видел! Только ноне они без формы чего-то…
Карп до боли в глазах стал всматриваться в темноту. Тем временем приехавшие стали торопливо перебираться по мостку через ключ. Резкие, но негромкие окрики вооружённых расслышать он не мог. Но понял сразу — князей привезли на расправу. Иначе с чего бы это ночью да ещё в такую глухомань залезать? Повернув голову в сторону сына, он тихо прохрипел пересохшим горлом:
— Сынок, молчи и не шевелись. Смертоубийство будет ноне. Молчи!
Карп снова стал внимательно следить за развёртывающейся картиной. Одолев мосток, вся толпа напрямки стала втягиваться в глубь леса. «Куда это их, горемычных, повели антихристы? Стрелять будут аль штыками заколют?» От этих мыслей холодный пот заструился по спине мужика далеко не из пугливого десятка. Прикидывая мысленно, какое место облюбовали бандиты для расправы над царской роднёй, он невольно остановился на давно заброшенной Нижне-Селимской шахте, которая как раз и была поблизости.
Скорбное шествие удалялось. И, вроде как прочитав его мысли, Ванюшка полоснул по сердцу догадкой:
— Это они их к Селимскому провалу повели. Готовая могила, там и порешат из ружей. Больше идти здесь некуда.
Не ответив сыну, а только подозвав его рукой, Карп поднялся с земли и, хоронясь за деревьями, стал быстро пробираться к Селимке, как он называл эту хорошо знакомую ему шахту бывшего железного рудника. Кроме неё в округе было ещё несколько брошенных копей, но Селимка пугала всех своей глубиной. Местные всегда обходили их стороной, боясь ненароком попасть в ничем не прикрытые провалы.
Вскоре деревья поредели, а потом и вовсе почти пропали. Кустов, правда, было достаточно — черёмуховые заросли, орешник, ольховник… Это начинался рудник. Метрах в десяти от горловины шахты, заросшей по краям бурьяном, но хорошо просматривающейся под луной, отец с сыном остановились. Забравшись в самую середину густого раскидистого сплетения ореховых веток, они решили дождаться финала теперь уже без сомнения кровавого действа.
Первыми к шахте подошли двое с винтовками за плечами. Осмотрелись вокруг, обошли провал. Остановились в нескольких шагах от притаившихся плотников. Один не спеша скрутил «козью ножку», заправил её махоркой из кисета и закурил. Вспыхнувшая газетная бумага на мгновение осветила его лицо. Карп сразу признал в нём бывшего заводского рабочего Василия Рябова. Вскоре подошли алапаевский комиссар юстиции Ефим Соловьёв, председатель ЧК Николай Говырин, чекист Пётр Старцев, начальник красноармейского отряда Иван Кучников, член совдепа Михаил Заякин и кто-то в гражданском — его Карп в Алапаевске раньше не встречал.
— Мы этих тварей как — залпом али по одиночке? — Соловьёв зловеще улыбнулся, потирая руки. Убивать людей ему было привычно и даже в удовольствие. Чего только стоит истязание им отца Герасима, алапаевского священника!
— Никаких залпов, ты что, Ефим! На стрельбу сразу народ сбежится. Нам это ни к чему. Что б всё тихо было. Понял?
— Так чё, Петро, живьём что ли? — послышался глухой и надрывный голос Мишки Заякина.
— В сам деле, может, уж лучше пристрелить, а? — нерешительно предложил только что подошедший ещё один член совдепа Иван Абрамов.
— Может-не может, сказано: никакой стрельбы, и нечего здесь рассусоливать! Я правильно говорю, товарищ Сафаров?
Человек в гражданском, к которому обратился Пётр Старцев, молча кивнул головой в знак согласия. Чувствовалось, что это был какой-то начальник, скорее всего из Екатеринбурга.
К провалу подтянулись остальные участники событий. Затаив дыхание, Карп всматривался в лица подошедших. Помогал ему уже начинавший брезжить рассвет. В большинстве все были знакомые, алапаевские. Узнал он и обречённых узников. Их выдвинули из общей толпы, поставив в ряд на самом краю шахты. Старцев что-то сказал на ухо Кучникову, и тот быстро привёл несколько вооружённых винтовками красноармейцев. Рябов с товарищем и эти приведённые, отойдя от начальства в сторону, окружили Старцева. Говорили тихо, до Карпа долетели только слова чекиста: