Далее из супероксида образуются другие токсичные вещества: перекись водорода (H₂O₂), гипохлорит (OCl⁻, аналог бытового отбеливателя) и др.
Это чистейшая электрохимия: перенос электронов для создания смертоносных окислителей.
б) Производство оксида азота (NO).
Другой фермент, синтаза оксида азота (iNOS), активируется в макрофагах.
Он использует электроны для синтеза молекулы NO из аминокислоты аргинина.
NO — это токсичный газ, который диффундирует в бактерии и нарушает работу их ключевых ферментов.
в) Энергия для самих макрофагов.
Как и все клетки, макрофаги получают энергию (АТФ) в митохондриях через цепь переноса электронов.
Без этого постоянного потока электронов макрофаг не смог бы двигаться, поглощать патогены и секретировать сигналы.
Вывод: Макрофаги — это не "электрические" клетки, как нейроны, но они являются мастерами биохимической электрохимии.
Они виртуозно управляют ионами для сигнализации и создания агрессивной среды, и напрямую используют потоки электронов для генерации своего самого мощного оружия против патогенов.
Часть 6. Бонус. «Внутренний мир»
Мы родились в одно время в алых водах костного мозга. Меня назвали Кайя — я была юной эпителиальной клеткой, полной желания служить. Его звали Фагос — он был макрофагом, рожденным с инстинктом защищать.
Наш «город» был участком бронхиального дерева — сложными, нежными трубочками, по которым тек живительный воздух. Мы были идеальной командой.
Я и мои сестры образовывали ровный, гладкий барьер. Мы выстилали стенки, как плиточники, выкладывающие идеальный тротуар. На нашей поверхности трепетали микроскопические реснички. Их синхронный танец, похожий на колышущееся поле пшеницы, выталкивал наружу пыль и микробы. Я была частью этого живого эскалатора, очищающего воздух.
А Фагос был нашим стражем. Он патрулировал наши улицы, его мощная, пластичная форма то и дело проплывала мимо, подбадривая нас.
— Держись, Кайя! — мог он «сказать», выпуская облачко ободряющих цитокинов, если я уставала.
Мы боролись вместе.
Первый вызов — Пыльная буря. Однажды в наш мир ворвался ураган сажи и строительной пыли. Мои реснички захлебнулись, я кашляла и задыхалась, пытаясь вытолкнуть груз. И тогда пришел Фагос. Он был великолепен. Он просто… открылся и поглотил гигантские, по нашим меркам, частицы, утяжелявшие меня. После битвы он стоял, наполненный мусором, как усталый мусорщик, но довольный.
— Работа сделана, — его химическая «улыбка» была теплой.
Второй вызов — Вирус. Это был страшный день. Чужой, цепкий вирус гриппа впился в одну из моих сестер. Она начала производить его копии, теряя саму себя. Сигнал «SOS» взметнулся по всем каналам. Фагос примчался первым. Он не колеблясь опознал зараженную клетку и, обняв ее, выпустил ферменты, растворяющие и вирус, и саму клетку-жертву, чтобы остановить заразу. Это была тяжелая, но необходимая работа. После он долго молчал, переживая потерю.
— Ты спас нас всех, — послала я ему, и он кивнул с грустью.
Но была и другая, тихая война. Та, которую вел против нас наш собственный Хозяин.
Сначала это были лишь редкие набеги. Налет Никотина. Золотистые, липкие смолы оседали на мне, парализуя мои прекрасные реснички. Я чувствовала, как мой очистительный танец становится все медленнее и неувереннее. Фагос пытался поглотить эту гадость, но она была, как деготь — он не мог ее переварить, она накапливалась внутри него, делая тяжелым и медлительным.
Потом приходил Штурм Этанола. Это было похоже на потоп из едкого растворителя. Он разъедал наши мембраны, оглушал наши рецепторы, делал мир мутным и болезненным. Мы все теряли ориентацию, а Фагос с трудом собирал себя в кучу, чтобы поглотить погибших в этом химическом побоище.
С каждым таким набегом я чувствовала себя все хуже. Ресурсы на восстановление не успевали приходить, ведь атаки были слишком частыми. Мои ДНК, священные скрижали моей сущности, копировались с ошибками. Системы ремонта не справлялись.
Однажды, после особенно тяжелой ночи, когда Хозяин совместил и курение, и выпивку, я пыталась поделиться — дать жизнь новой, здоровой клетке. Но процесс пошел наперекосяк. Внутри меня что-то щелкнуло. Сломался механизм, отвечающий за остановку деления. Сработала красная тревога — сигнал к апоптозу.
Я должна была умереть. Это был закон.