— Джант? Ты живой?..
Чей это голос? Звонкий, как лонгские колокольчики над дверью. Тонкий, словно лезвие ножа, проделывающего дыру в голове.
Какой-то далёкий, похожий на эхо, гомон. Джант попытался привстать, но тут же упал. На что-то мягкое. Он в постели?
Джант открыл глаза. И почти ослеп: собственный огненный свет врезался в мысли, разрубая на кусочки. Богиня, как же мерзко…
— Капитан! Капитан Экс-сан, он очнулся!..
Джант увидел совсем рядом лицо. Глаза с узким вертикальным зрачком. Юн Ги.
— Как я рада, Джант! Мне чудом удалось убежать с тобой…
Кажется, он вспомнил. Дыхание остановилось. Маленькие язычки пламени жгли уголки глаз.
Нет… Это ведь всего лишь сон, разве не так?
Не сон… Джант не верил спасительным иллюзиям.
Глухо замычав, он вновь опустился на постель, укрыв лицо рукой. Челюсть сжалась так, что, казалось, сейчас сломается.
Почему так холодно? Джант же должен был давно возгореться. Но нет — холодно, как в могиле. Не оставляйте его здесь…
— Капитан, пожалуйста!..
Топот ног. Джант уже никого не видел. Всё, что у него осталось — колючий жар в уголках глаз.
Не надо снова… Не повторяйте… Мысли схлопываются вокруг, словно клетка. Будто чужие, тёмные руки закрывают глаза, закрывают нос и рот, не давая говорить, не давая дышать.
Стало тихо, болезненно тихо, как далеко под землёй. Где не горит огонь. В беспамятстве, в глубокой, давящей яме, видения приходят одно за одним, заполняя безвыходную темноту вязким, назойливым страхом.
Ив тянется к нему. Но ему не хватает мгновения — всего-то одного мгновения, — чтобы схватить её руку. Она кричит ему, у неё стекленеют глаза… Больше они не светятся.
Её звезда затухает. Стремительно, время обрывается, как разорванная нить. И концы её беспомощно, безжизненно оседают в пустоте.
Джант держит их в руках. Это всё, что осталось. Порванные нити. Джант застонал, прижимая их к себе.
Ошмётки жизни. Всё, что у него осталось.
— Модера… Он что, плачет огнём? — донёсся знакомый голос.
— А это сейчас важно? — бросил другой. — Надо его утихомирить, пока он не спалил весь корабль.
— Не волнуйтесь, тренр, миррстил не горит, — раздался третий, звонкий. Владелица будто выдавливает из себя веселье, а на деле…
Голоса отвлекали. Как ребёнок, Джант лежал и вслушивался в то, что говорят взрослые. То было временем, когда он не понимал реальных бед. А сейчас — просто подчинялся старой привычке.
— Джант. Просыпайся. — Тяжёлая рука коснулась плеча. — Сейчас не время лежать.
А для чего — время?.. Что вам нужно?
Джант повёл плечом, сбрасывая руку.
— Джант… Я не хочу тебе ничего приказывать. Но ты же должен понять…
Должен что? Должен кому? Тебе, горе-капитан, который не уследил за собственной командой?
— Я понимаю тебя, Джант. Мне приходилось терять дорогих мне людей. Ты не один.
Какое смешное представление. Джант бы встал, похлопал. Только обойдётесь.
— Джант, пожалуйста… Мы слишком многих потеряли, чтобы ты сейчас сдался.
А ради чего бороться? Ради кого? Тебя? Да пошёл ты…
— Да, они погибли, но есть те, кто не справится без твоей помощи…
А Джант разве нанимался в герои? Он здесь был только ради неё…
Ив… Её глаза такие тёмные. И пустые. Зияющая пустота.
— Джант, пойми, их больше не вернуть. Ты обязан смириться.
Конец. Терпение лопнуло.
— Да заткнись ты уже! — вскочил вдруг Джант, но пошатнулся, потеряв равновесие. Голова по-прежнему кружилась.
— Джант-кун, не надо… — пролепетала Юн Ги.
— Я потерял всех, кто у меня был… Что вам всем от меня надо?!
Глаза капитана смотрели на него… с сочувствием.
— Мне насрать, понимаешь ты меня или нет, — прохрипел Джант с отвращением. — Просто оставь меня в покое.
Выглядит, как нашкодивший пёс. Джанта только сильнее бесил этот взгляд: признаёт ведь, что виноват, но ничего с этим поделать не может. Не в его силах повернуть вспять смерть.