— Джант! — Вдруг капитан Экс посторонился, и рядом возникло знакомое лицо. С этим идиотским пятачком. — Если ты сейчас же не возьмёшь себя в руки…
— То что, тренер? Вы, наверное, не понимаете, что мне похрену, если вы со мной что-то делать собрались?
Победоносец застыл, возмущённо ловя воздух большими, звериными ноздрями. Джант безумно усмехнулся. Какой жалкий…
— Мне нечего терять. Хоть убейте меня. С радостью.
Пламя… Такое родное. Проснулось. Наконец-то.
Оно-то его и заберёт. Как из-за его молчания забрало маму, как из-за его неосторожности забрало Сэчико… и как из-за его глупости забрало Ив.
— Юн Ги, не могла бы ты?.. — обернулся к ней капитан.
Та, тяжело вздохнув, кивнула.
Её рука коснулась лба Джанта. Сам Джант даже пошевелиться не смог.
Огонь затух в пустоте.
***
Время шло. То ли час, то ли день. То ли неделя. То ли пара минут. Джант не считал. И не чувствовал.
Он смотрел на кровавый закат. Эта далёкая красная звезда, она будто сожрала своих жертв и глумилась над ним. Бесило ли это Джанта? Да нет.
Его уже ничто не бесило. Не способно было.
Вот она — пустота. Настоящая. Всеобъемлющая. Джант начинал понимать, почему её так боялись.
В пустоте нельзя ни разрушить, ни создать. Не существует ничего. Ни материи, ни времени, ни чувств. Только он — один, Джант — в желании сделать хоть что-то, но не способный на это, лишённый всего, кроме одного. Крика.
Воспоминания остались для него светлым маяком в пустом, тёмном море. Кажется, сегодня, в этот жуткий шторм в уютном убежище собрались все. Мама рассказывала о тепле звёзд. Сэчико обнимала большими, гладкими руками. Ива улыбалась и смеялась, а глаза её — светились, как всегда.
Одного Джанта там нет. Там ему нет места. Только если он не бросится в тёмное, пустое море.
— Хей. Чего сидишь?
Удивлённый, Джант оглянулся. Никого. Он сидел на носу «Черепахи» совершенно один. Остальные, похожие на больше на призраков, силуэтами мелькали то в одном углу корабля, то в другом.
— Конечно, я знаю, что ты меня недолюбливаешь, но не настолько же!
Только тогда Джант понял. Голос — до боли знакомый голос — раздавался в его собственной голове. А на шее опасной, мощной, тёмной энергией отдавался кулон.
Сморгнув, Джант вдруг увидел: рядом, скрестив ноги и руки, точно сидя, парил над поверхностью корабля Неизвестный.
— Я что, совсем с ума сошёл?.. — пролепетал Джант под нос.
— А это ты уже сам думай. Может, наоборот, ты познал истины этого мира? Ты никогда не задумывался?
— Какую же ты чушь несёшь… Прямо как настоящий Неизвестный.
— А может, я настоящий Неизвестный? Может, я давно умер и преследую тебя, как призрак? Может…
— Не шути. Смерть — это не смешно, — выдавил Джант.
Если это и вправду его собственное воображение, то шутки у него — не самые приятные. Больше походили на издёвки.
— А ты чего взгрустнул? — Маска изобразила печаль.
Прямо как настоящий Неизвестный! Да что тут происходит?!
— У меня… умерли все, кого я любил. Ив… Я жил ради неё. Больше не для кого.
Джант уже не знал, жалуется он Неизвестному или себе самому, или кому-то ещё. Но от того, что он сказал, ему стало немного — на совсем малую толику — легче.
— Ох… Впервые слышу об этом, — удивлённо открыла рот маска.
— В каком смысле? — насторожился Джант.
— Ну, про твою маму, про Сэчико… Это я почувствовал. А вот Ива…
Джант застыл. Внутри зажглась маленькая, крохотная свечка. Свет надежды.
— О чём ты? — переспросил он.
— Я не почувствовал её смерть, — помотал головой Неизвестный. — Возможно, она и вовсе не мертва.
Джант подскочил на месте. Разве… Разве такое возможно? Ещё есть шанс?!
— Возможно?.. — опомнился он.
— Дело в том, что твоими глазами я пронаблюдал за этой планетой, и пришёл к выводу, что смерти здесь… что-то мешает, — говорил он неуверенно, задумчиво. — В каком-то смысле мы имеем дело с парадоксом. Вроде бы существа живут, но ни одно — вообще ни одно — до сих пор не умерло.