— Да ты сдурел — такое говорить?! — взорвался от гнева Победоносец.
Вскочив с места, он вмиг подпрыгнул ближе, кажется, пребывая на грани того, чтобы схватить Экса за шкирку.
— Какой ты нахрен капитан, если в первую же долю бежишь с корабля, как крыса?!
— Я никуда не бегу. Я просто принял свою судьбу.
— Какая судьба?! Ты о чём?! Ты что, забыл, что вообще-то мы тебе свои жизни вверили?
— Ну… Поздравляю вас с самым недальновидным в вашей жизни решением.
Экс недобро усмехнулся. Наверное, больше от глупости, нежели с издёвкой.
Но, кажется, Победоносец такой настрой совсем не оценил. Грань была пройдена.
Подхватив Экса за шкирку, Победоносец одним лёгким движением поднял его и прижал к стене. Несмотря на их разницу в росте, давил Победоносец достаточно внушительно, чтобы у Экса вырвался весь воздух из лёгких.
Тело пробрало кашлем… Удивительно ободряющим.
— А ну, поднимай свою жопу и думай, как нам отсюда свалить! — воскликнул — нет, приказал — Победоносец. — Иначе я от лица всей команды разобью тебе рожу!
В глазах его горела гордость. Непоколебимая. Экс видел такую только на поле боя. Их враги, беры, всегда ею пылали. Прежде Экс её ненавидел, презирал: кто они такие, чтобы считать себя выше других? Кто такие, чтобы гордиться своей дикостью?
И только теперь Экс понял: гордость их была не в этом. А в том, что те беры считали себя правыми. Героями, несущими за собой истину. Точно так же, как и эллиадцы. Только эллиадцы никогда в жизни не позволяли себе показать свои настоящие намерения, прикрываясь маской лживой добродетели.
— Победоносец! Не надо, прошу! — На плечо тому опустилась большая зелёная рука.
— Нет, Лиззи. Отойди.
В тот миг Победоносец изменился в тоне. Если Эксу он отдал приказ, то своей Лиззи — мягко настоял. Лиззи он ставил выше, чем Экса, и то было болезненно, но ясно.
— Я понял, понял. Отпусти, — выдавил Экс, осознавая, как жалко выглядит. Победоносец послушался и отпустил, но не отошёл.
Экс должен быть здесь главным. А его…
Его же никто не слушает. Ни собственный помощник, ни путевая, ни кучка модераториев, сгинувших потому, что он был недостаточно настойчив. Феноменальная тряпка…
Все были правы. Все. Кроме Неизвестного, который — почему, ну почему?! — разглядел в Эксе что-то, чего сам Экс не видел. Зачем дал Эксу надежду? Зачем убедил, что Экс чего-то достоин?
И что же этот Неизвестный, мантикора его побери, в Эксе разглядел?!
Выдохнув, Экс выпрямился. Взоры устремились на него. Набросились, как тяжёлые сети. Но стоило только приглядеться…
Они просто увидели в Эксе спасителя. А это вынести даже тяжелее, чем стать преступником.
— Дело в том… что я никчёмный командир, — наконец признался Экс. — Я совершенно не способен управлять отрядом. В армии меня никто не слушался… И с чего Неизвестный решил, что я подхожу, я правда не знаю.
— Какая разница, подходите вы или нет? — подала голос Юн Ги. — Просто скажите, что делать, капитан Экс-сан!
Она воскликнула это с такой надеждой, что Экс дрогнул. Просьбы такой наивной, совсем юной малышки разбивали Эксу сердце. И мог он после этого хоть что-то приказать?
— Проблема в том, капитан, — Пьер выдохнул, — что вы уже стали капитаном. Вы взяли на себя ответственность. Вы или что-то делаете, или мы все умираем. Пути назад нет.
Экс дрогнул. Он, как истинный воин, не посмел этого показать, но… Где-то внутри дыхание смерти коснулось его затылка.
Они все умрут. По его вине. Снова по его вине кто-то погибнет, уже погиб.
— Ладно. Ясно. Понятно. Хорошо… — забормотал он, проталкиваясь к двери.
Возгласов он уже не слышал. Нельзя отвлекаться. Надо подумать. Надо подумать, иначе все умрут!
Опять. Он этого больше не мог допустить!
Перепрыгивая ступени, Экс выскочил к куполу. Посмотрел в небо, пустое дневное небо, словно смеющееся над ним. День, не ночь, а ты напуган, как мальчишка. Чего ты ожидал? Что ответы вдруг придут в твою голову? А вот и…