Думая об этом, Джант сам себе казался ребёнком. Ребёнком с ножом против шайки разбойников. И этим кровожадным, огромным, недобро ухмыляющимся бандитам он со всей уверенностью кричал: «Только посмейте подойти!»
Как глупо и безнадёжно. Джант один — против целой армии — нет — целого роя этих безликих, хищных, голодных существ. Сколько бы он ни храбрился, сколько бы ни силился, в чём смысл? Против целой планеты идти в одиночку — это ведь полное безумие…
— А я считал, что ты главный безумец из всех нас… После меня, конечно же!
Джант вскинул голову. Неизвестный! Парит, словно ничего не случилось.
Но почему он не пришёл раньше? Не пришёл, когда…
Когда ему было больнее и страшнее всего?.. Джант удивлённо задержал дыхание.
— Я рад, что твоя прогулка хорошо закончилась. Снежок не подвёл! — улыбнулась маска, повернувшись к баранцу. Тот лишь попятился: отчего-то звери Неизвестного не любили.
— Я не понимаю… Ты настоящий, или я просто брежу? — хрипло выдавил Джант.
— Что бы я ни сказал, это может сказать и настоящий я, и я-галлюцинация, — рассудил Неизвестный. — Так что любой мой ответ можно считать бесполезным.
Или у Джанта такое живое воображение, или настолько хорошая память, или этот Неизвестный и впрямь настоящий. Наставник всегда отличался нездоровой любовью к загадкам.
— Зачем ты тогда здесь? — задал заветный вопрос Джант.
Неизвестный покачал головой. Он был похож на диковинную игрушку. Сложив ноги-палки, он сел в воздухе на уровень, где топтался Джант. И посмотрел в глаза: его взор Джант отчётливо чувствовал.
— Я же говорил. Я хотел тебе кое-что сказать, — напомнил Неизвестный.
— И что же это? — отчаявшись, спросил Джант.
— Бич и Амон тоже выжили.
Душа заледенела. Потяжелела, словно камень. Джант схватился за сердце.
Руки задрожали. Его друзья… Они тоже! И лучший друг Амон, и вредная, но родная Бич. Богиня, спасибо… Спасибо!..
Однако…
Джант не думал, что ему придётся выбирать. Вы живы, ребята, вы… Вы молодцы. Как Джант был рад! Он может встретиться с вами снова!.. Но…
— Мне так стыдно, — пролепетал Джант, тяжело дыша. — Амон, Бич, простите…
— За что? — любопытно склонил голову Неизвестный.
— За то, что я давно сделал свой выбор…
Джант не сможет им помочь. Он не сможет свернуть с пути, как бы ни хотел, как бы ни любил и вас, «Чудные».
Он не мог оставить Ив одну. Не мог промедлить ни секунды, зная, что она может быть в опасности. И даже если это будет стоить его друзьям жизни… Простите.
— Мне так страшно, так стыдно… Почему я? Ну почему, почему все беды всегда — мои? Почему, чем я это заслужил?.. — бормотал Джант, вновь согнувшись. — Я устал…
Мама, Сэчико, Ив, друзья… Ужасный отец, жестокий мир… Почему Джант, почему он один должен это терпеть? Почему Богиня так ненавидит его? То, что он сын её отрекшейся дочери, неужели это даёт Богине право издеваться над ним, унижать его, коверкать его судьбу?
Почему он — Джант — должен это терпеть снова и снова, не получая ничего взамен?
— Так бывает, Джант, — вдруг раздался ласковый голос, огонь волос отступил под тонкими пальцами белой перчатки. — На долю каждого из нас выпадает множество испытаний.
— Каких испытаний, наставник? Для чего? Неужели от этого зависит, хороший ли я? Заслуживаю ли? Что от этого зависит? — спрашивал Джант, вскинув голову.
— Ничего. Ни для чего. Просто так. Такова жизнь, Джант.
Слова ранили сердце. Но при этом — при всех этих жестоких словах — щёлочки под маской Неизвестного сверкали. Сверкали добротой.
— Тогда какой смысл пробираться сквозь них? Я устал. Это так тяжело, и ничем хорошим не оборачивается, — срываясь на слёзы, говорил Джант.
Он ненавидел плакать. Всё естество содрогалось, как хлипкая хижина, обрушенная пожаром. Но и обратить печаль вспять — просто невозможно.
— Ну, разве ты прав? — наклонил голову Неизвестный, улыбаясь. — Ты перетерпел отца — ты попал в Черепаховую Академию, где мог заниматься всем, чем хотел, где мог быть собой. В тебя никто не верил, но ты — ты и только ты — встал на ноги, научился играть на гитаре, научился сражаться. Тебя унижали, но ты завёл много друзей. Твоя мать умерла, но ты встретил милую Иву, которая залечила твои раны. Неужели теперь ты тоже скажешь, что в твоей жизни не было ничего хорошего? И что борьба ничего не стоит?