Но не успел Джант ничего сделать, как почувствовал мощную энергию. Та окутала его и корабль, словно купол, тонкой прозрачной паутинкой. Оглянувшись, Джант увидел.
Крупный бер — зверолюд-Як, волосатый и огромный, с настоящим башенным щитом — прорвался вперёд, словно разъярённый бык. За ним, будто животное, на четвереньках проскользнула зверка-Росомаха — когтистая, с клыками наружу, с грозно вздёрнутым пушистым хвостом. За ними проскакала грациозная Олениха, в рогах на её голове сверкали подвешенные алмазы и колыхались разноцветные ленты.
А совсем рядом Джант увидел ноги. Его посетило наваждение: знакомая щуплость… Нет, не может быть. Но всякая надежда развеялась, словно Джанту поднять взор.
На Джанта была направлена стрела. Он тут же среагировал, направив на зверолюда дуло ружья.
Невысокий, некрепкий, с белыми волосами и пушистыми Волчьими ушами. А главное — ехидной усмешкой и глубокими, тёмными, хищными глазами.
— Ну здравствуй, Джант. Как приятно снова тебя видеть, — не отводя стрелы, произнёс зверолюд.
— Светозар. Лучше бы я тогда сжёг тебя, — процедил Джант.
Но не успел Джант выстрелить, как его взор вдруг помутился. Охватила ужасная слабость. Ружьё выпало из рук, а голова приземлилась в песок.
Наконец-то Джант провалился в глубокий сон.
Глава третья. Тело
Она лежала, истерзанная, исцарапанная, истекающая кровью, наблюдая за большим, невероятно огромным, нависающим чудищем, голодно вперившемуся в них отсутствующими глазами. Но взор его чувствовался, чувствовался на кончиках пальцев, на поверхности покрывшейся мурашками кожи, в тёплой и сладкой — он явно желал её — алой крови, наливавшей набухшее, затвердевшее, но пляшущее от страха сердце.
Бич Справедливости теряла всякую смелость, глядя на него. Дьявола.
Древние вондерландские сказки не врали — предостерегали. Он существует, существует страшный, как вечная мука, ад, существует и дышит в лицо, готовясь сожрать за грехи и пожирать вечно. Маленькая волчица — лишь жертва этого необъятного хищника, Дьявола, главного властителя земель-в-нигде, властителя истинной Пустоты.
Бесконечные в своей темноте своды пещеры, словно извращённая материнская утроба, сжимали в себе, словно готовясь умертвить когда-то порождённое. Всё вернулось на круги своя — Бич это чуяла, чуяла оборотневским сознанием, звериными ощущениями, на грани которых плясала всю жизнь. Природа циклична, и рано или поздно каждый охотник становится чьей-то жертвой. В этот раз — жертвой всесильной и безжалостной смерти во плоти.
В тенях подло прятались демоны — прислужники Дьявола, — ожидающие своих объедков, костей, чтобы вылизать и обглодать их, насладиться призраком заманчивого наслаждения, которое сполна вкушает их господин. Они пытались подобраться ближе, коснуться вновь своими грязными пальцами, но Бич отталкивала их ногами, а из темноты доносился глухой, проникающий в глубины сознания рык Дьявола. Бич не видела его полностью, и то было ещё хуже, чем если бы она видела. Её собственные представления пугали больше реальности.
Единственное, что Бич могла делать — держать потерявшего сознание Амона за бритую голову и молиться. У неё, протащенной по ходам, похожим на всеобъемлющие внутренности Дьявола, не хватало больше сил ни на что иное. Она молилась и задыхалась одновременно, пытаясь обратиться к небесам, но те были так далеко, что, казалось, перестали существовать вовсе. Орон всемогущий, ну где же ты? Богиня наказала быть твоей дочерью, но Бич отступилась. Неужели ты за это ниспослал её в ад? Неужели за это покарал? Она лишь хотела быть тебе полезной. И никогда не забывала тебя.
Но имя вспомнила лишь в муке. И Бич осознавала, насколько это подло, мерзко. Звать, только когда нужен, забывать, когда живёшь обычной жизнью. Но ведь она готова сделать всё, лишь бы ты услышал, Орон!..
Вдруг послышался шорох. Бич крепче схватила Амона, едва дышавшего. Ещё когда их схватили, он потерял сознание, ударившись о камень в одном из ходов. Зря, зря они сюда пошли… Какой же дурой была Бич!
На лодыжку Амона легла мерзкая ручонка. Бич вновь порвалась, но её вдруг сковало. Словно на миг обездвиженная, она упала на холодный камень. Неровности, на которые упала голова, отдались ледяными иглами, и Бич тяжело выдохнула, чувствуя, как к её вискам подступает жар.