Юн Ги и Клопшток обменялись недоумёнными взглядами. Может, Экс подобрал неверный момент, чтобы выяснить у них причины? Но до полёта к этому дискуссия не располагала, так что…
— Ну… «Чудные» и Клопшток поехали, вот и я поехала.
Прямолинейно. Но на самом деле Экс чего-то подобного ожидал.
— Я хотел стать первым поэтом новой земли, — выдохнул Клопшток. — Но теперь стану разве что первым на съедение этими мерзкими тварями.
Он, видимо, сам не замечая, раздражённо вкопал кружку в песок.
— Это должна была быть мирная миссия, — объяснился Клопшток. — Но получилось… Что получилось. Наша ошибка.
— Чем же? Я, честно говоря, не очень разбираюсь… — протянул Экс.
— Я тоже, — пожал плечами Клопшток. — Механичка мне что-то рассказывала, но я не до конца понял. Она объяснила, что эта планета была выбрана по каким-то «признакам совместимости». — Он изобразил пальцами кавычки. — Насколько я понял, это означает, что здешняя природа может дать нам всё, в чём мы нуждаемся.
— Я слышал, что был проведён анализ местной природы, — вспомнил Экс. — Но как они тогда упустили чудовищ, тени?
— Пьер сказал, что это погрешность вычислений! — воскликнула вдруг Юн Ги, будто привлекая к себе внимание.
Экс недоумённо нахмурился.
— Дело в том, что мы столкнулись с материями, о существовании которых даже не знали, — пояснил Клопшток. — Предполагалось, что анализ должен был их засечь, но…
— Но?
— Но вот так вышло! Капитан, я не знаю этих подробностей, вопросы не ко мне.
Встряхнул кружкой так, что оттуда выплеснулась вода. Прямо на его штаны. Юн Ги потянулась, но он отстранился.
Он раздражён. Зол… Нет. Напуган.
— Послушай. Выяснять, как так вышло, уже поздно, — постарался держаться спокойно Экс. — Думаю, Пьер уже думает над этим. А нам пока нужно следовать плану.
— Чего стоит план, когда мы сталкиваемся с чудовищами, о существовании которых даже не догадывались? — всплеснул руками Клопшток. — Я… Мы не можем им противостоять!
— Н-но… — пролепетала Юн Ги.
— Юн Ги, если бы Джант всё-таки придумал способ, они бы не сгинули там!.. — вспомнил Клопшток выходку модераториев. А заодно вспомнил и Экс…
— Но он работал… Я видела!
Она сжалась. Змея, длинная и крупная, укоротилась почти вдвое. Её лицо скривилось: губы превратились в едва видную полоску, а брови взметнулись, дрожа.
Экс не мог это видеть. Женские слёзы — пусть то была ламия, вовсе не женщина — всё-таки слишком болезненны.
Он должен сохранить самообладание. Иначе — им не помочь.
— Клопшток, послушай внимательно. — Не архивариус-Клопшток. Иначе — он не почувствует. — Чего ты боишься?
— Я… Я не знаю, неизвестности! — Он затеребил в руках кружку. — Прости, Юн Ги, я… Я просто не понимаю. Я только слышал об этих чудовищах, но я…
Он взглянул на возлюбленную. У него словно что-то вертелось на языке.
— Ты не можешь защитить, потому что не умеешь сражаться?
Он замялся. Открыл рот и закрыл его. Сжал кружку в руках так сильно, что, наверное, вот-вот, и та бы разлетелась на осколки.
— Хорошо, да! Да! Вы это ожидали услышать, капитан?
Мужчина — пусть гнольф — всегда мужчина. И даже если его леди — милая Юн Ги — сильнее, он этого не принимал. Экс подобного не испытывал: в его семье женщины славились невероятной силой, не в пример мужчинам.
Но он мог понять.
— Клопшток, но мне это не нужно! — воскликнула Юн Ги. Глаза её блестели слезами. — Ты и так самый сильный. Я тебя люблю таким, какой ты есть. Твоя сила просто в другом!..
— А мне в другом не нужна. Я хочу быть твоей опорой. Не обузой.
Пристыженно, он опустил взор и шумно вздохнул. Плечи его подрагивали.
— Я не хотел этого говорить. Вы… меня вынудили.
— Хотел. Хотел высказаться, — по-доброму улыбнулся Экс. — Просто не хотел унижаться. Ведь ты с чего-то взял, что признание собственных нежелательных качеств — это унижение. Что на самом деле вовсе не так.
— А что это? Что, если не признание собственной слабости? Никчёмности?