Очень удобно открестился, да, вурдалак-Неизвестный?
Но не время злиться. Эксу ещё выбираться из этой дыры.
Подойдя к городу, Экс с Клопштоком и Юн Ги разделились. Та, цепляясь большим хвостом за неровности стен, взобралась наверх и махнула рукой, просигналив, что на её уровне горгулий нет. Экс же с Клопштоком двинулись следом внизу, по полупустым улочкам.
Будто ведомые непонятным инстинктом, горгульи вываливались из домов, строясь в ровные процессии. Тесные нерушимые цепочки высыпались из домов, как обрывки ниток, обвешанные бисером, и сливались в единый замысловатый узел с удивительным, неповторимым узором. Экс видел нечто совсем похожее, но гораздо, гораздо более простое. Тем не менее, он никак не мог вспомнить — что же.
Под ногами разваливался разный мусор. Идя вдоль пустых домов, заходя внутрь и выныривая в тени, Экс замечал всё больше и больше неожиданно знакомых ему вещей. В осколках разноцветного стекла он узнавал тарелки, в обрывках ткани — одежду, в маленьких пугающих силуэтах — игрушки неизвестных животных. Он мог предположить, что это могло выпасть из корабля, который здесь приземлился, но…
Игрушки. Они смотрели на него. Крохотными бисерными глазками. Как бы посмеиваясь над ним, над его незнанием и невежеством.
Помимо мелкого хлама Экс заметил и столы, а на них — плоские стальные ящики со стеклом внутри. Клопшток, проходя мимо, наступил на какую-то чёрную, гладкую, невероятно длинную верёвку, и стёкла в ящиках на миг зажглись неестественными цветами. Пришлось быстро убежать, чтобы их не заметили, поэтому шанса исследовать диковинки не представилось.
В конце концов, двигаясь в тенях, Экс и Клопшток добрались до места. Огромная толпа горгулий так плотно сжалась, что сквозь неё невозможно было хоть что-то разглядеть. К тому же скрываться становилось всё сложнее: передвигавшиеся пустыми и пыльными подвалами Экс с Клопштоком нашли на поверхности всего один незанятый угол.
Приходилось сидеть тихо. Эксу не впервой было сдерживать эмоции, хоть и его горгульи пугали до того, что сердце каждый раз холодело. Клопшток же ёрзал и зажимал рукой рот, видно, пытаясь не заплакать. Экс прикрывал его, как мог, попросил не двигаться без нужды, но всё же понимал: его указания мало помогали, когда он имел дело не с воином, но с тем, кого никогда не касалась война.
Долго они сидели под окном. Широкий проём открывал вид на всю комнату, из-за чего пришлось оставаться у стены. С этого угла их точно не разглядеть.
Но и двинуться им некуда. Только обратно. И, похоже, Клопшток уже собирался сорваться.
Он дрожал, как будто продрог до костей. Его полные воды глаза округлились так, что, казалось, выпучиваясь всё сильнее, должны были уже вывалиться. Шумно, он дышал ртом. Не похоже, что такой негромкий звук горгулий беспокоил, но вот если Клопшток застонет, то они точно заметят.
И Эксу оставалось сидеть на месте, сохраняя спокойствие. Ужас Клопштока передавался и ему. Не только взглядом, но и волнами страха, которые Экс частенько чувствовал, сам того не замечая. Это было одним из тех чувств, которые имел каждый, но лишь в самой редкой ситуации такое чувство обострялось. А у Экса в жизни «редкие ситуации» встречались слишком часто.
И только Экс думал, что способен всё выдержать, как возле окна появилось она. Горгулья невероятных размеров, с увенчанной рогами — как роскошной короной — головой. Она шла далеко, и со своего положения Экс видел её прекрасно. Она отличалась от других: огромная, в три, а то и четыре раза выше среднего пурина или «люда», она состояла из искрящегося чернотой металла — Экс узнал в нём эбонит. Она обладала плотной и широкоплечей фигурой берского витязя, что делало её отдалённо похожей на зазеркальца, но стоило Эксу лишь бросить взгляд на её лицо…
Оно не было безобразным, отнюдь. Наоборот — неестественно-гладким. С глазами без зрачков, взгляд которых распространялся всюду и одновременно нацеливался прямо в душу.
Клопштока парализовало от взора Экса. Мгновение слабости, которое Экс себе позволил, слишком многого стоило. Клопшток запятился и… захныкал.
Экс мгновенно закрыл рот Клопштока ладонью. Тот, благо, замолчал и застыл от шока. Экс же взглянул в окно.
Горгулья смотрела на него. Прямо на него. Она как будто видела сквозь стену.
Но прошла мимо. Экс выдохнул и отпустил рот Клопштока. Как и волнение, на того это повлияло, и он даже перестал неистово дрожать.