Тот же заметался в ужасе. Его пронзало — насквозь пробирало стремительно влетающими каплями. Они оставляли на нём глубокие раны, смешивающие кожу и мясо, обнажающие кости, превращающие зверя в уродливое месиво. В нём больше не узнавалось существо.
И, в конце концов, Ива прекратила: теперь вода уже засочилась из неё самой. Из её глаз: она вдруг поняла, кто здесь настоящее чудовище. За что она так изрезала его? Он просто хотел есть. Она должна была стать жертвой, но пошла против всех законов природы.
Наконец, прекратив пытку — кожаного зверя и свою, — она опустилась на колени. Вода её истощила — вытянула все оставшиеся силы. Тело потеплело, но, несмотря на это, задрожало, словно в лютый мороз. Ива закричала: она пыталась высвободить эти странные, разрывающие на кусочки чувства, но не получалось.
Она — убийца. Она — чудовище!
Вдруг она краем глаза увидела: пушистый, курчавый зверь двинулся к ней. Сперва она испугалась: наверное, отвоевав свою добычу, он хотел насладиться долгожданной едой.
Но нет. В его взоре — взоре его маленьких круглых глазок — читалось нечто совсем другое. Читалась печаль.
Ива не знала, умели ли другие звери, кроме неё, плакать. Но могла поклясться: этот зверь тоже умел.
Почему он приближается? Чего хочет? Его взор застыл на Иве, не сводился. Крупный, огромный зверь пригнулся: он ей словно подчинялся. Даже нет. Шёл под руку.
Ива протянула ладонь. Большой нос зверя лёг под пальцы, словно там — его место.
Знакомое тепло окутало Иву, заменяя все страшные чувства. В мысли врезались — подобно острому ножу — образы. Нахлынувшие, как волна, они пошатнули Иву, но пушистый зверь поддержал её за бок, не давая упасть.
В её руках — водяной пузырь. Он опускается на землю, усеянную крохотными корешками. А корешки — собирались в единый стебелёк. Увенчанный семечком.
Солнечный свет лился сквозь семечко, обнажая тень головы маленького животного.
Это и есть курчавый зверь.
Что означают эти мысли? Почему всё кажется ей одновременно и неизвестным, и таким знакомым? Вода, подчиняющаяся её воле, большой пушистый зверь, спасший её…
Но в то же мгновение — стоило мысли лишь зародиться — раздался звук. Похожий… И на этот раз Ива точно знала его источник.
Разлепив глаза, успокоив ноющую голову, Ива взметнула взор. Они. Белые призраки.
Волной — укрывающей небесное светило волной — они вырвались из лесной чащи, подобно морской пене. Ива замерла, понимая: они почуяли. Но что они почуяли, как она себя выдала?!
Пушистый зверь, благо, сообразил быстрее Ивы: он подхватил её рогами, укладывая на крупную голову, и развернулся спиной к волне. Его копыта оторвались от земли, словно не зверь — но облако полетело вперёд.
От толчков и скорости Иве стало дурно, но она не сосредотачивалась — лишь окунулась в шёрстку. Её родной запах — запах маленького ребёнка — объял её, уверяя: ты и я — Ива и зверь — попробуем справиться вместе. И я защищу тебя.
Приподнявшись, Ива увидела: призраки летят за ними, и едва ли зверь успеет оторваться. Они захватят её, нет, они захватят их обоих. Совсем близко, они уже цепляли его за копыта.
От них не спастись. Они слишком быстрые. И решать нужно быстрее.
Пушистый зверь выиграл ещё немного времени, рванувшись в лесную чащу. Призракам пришлось обходить деревья, чтобы достать его. Видимо, они не обладали достаточным умом, посему не догадались обогнуть стволы.
Удивительно ловко зверь прыгал между деревьев. Иве оставалось только держаться.
Чаща оказалась небольшой: спустя несколько поворотов Ива увидела свет, льющийся меж стволов. Она зажмурилась: куда бы они со зверем теперь ни попали, если это — не их спасение, то они погибли.
Вырвавшись из теней, зверь убыстрился. Казалось, он и так был подобен ветру, но нет — он мог обогнать и ветер.
Тогда Ива подняла голову. И поражённо вдохнула. Вдалеке — совсем на горизонте — виднелась непомерно огромная змея. Разукрашенная, крылатая и с крупным стеклянным кругом во лбу, она сверкала в солнечном свете.
Приглядевшись, Ива поняла: эта змея не настоящая. Значит, кем-то сделана. Значит, кто-то, кто способен соорудить искусственную змею, находился совсем рядом.