— Что ты прекрасна.
Эти слова отдались в груди знакомым теплом. Неужели Ива уже где-то их слышала?
— Забудь жестокие слова других, — вновь отозвалась звезда. — Они никогда ничего не значили и не должны значить. Только ты можешь знать, какая ты на самом деле.
— Я не знаю… Я ничего не понимаю, я запуталась, — заскулила Ива, всхлипывая и прикрывая рукой лицо. Звезда не должна видеть её страшных слёз…
— Не плачь… Я не могу видеть твои слёзы, — с неожиданной болью произнесла звезда. — Прошу, просто поверь мне. Я ни за что не солгу тебе. И не предам.
— Меня уже предали… Как же мне тебе верить? — умоляюще произнесла Ива.
Она хотела верить. Хотела больше всего на свете!
— Просто… Верь себе, — настойчиво произнесла звезда потусторонним, но преисполненным добротой голосом. — Тебя обязательно полюбят. Не переживай и не сдавайся. Я верю: на каждого из нас найдётся своя душа. И на тебя — тоже найдётся. Вот увидишь.
Постепенно звезда начала исчезать. Растворяться в непроглядной тьме.
— Постой! — воскликнула Ива. — Как я буду без твоего света? Как мне верить себе, как мне верить тебе? Как мне дождаться?
Звезда промолчала с мгновение. Ива уже подумала, что она больше не с ней, как вдруг звезда произнесла:
— Если тебе так будет легче… Я тебя люблю. Может, моя любовь ничего не стоит, но…
Она исчезла. Но для Ивы — навсегда осталась в сердце.
Даже если звезде казалось, что её любовь — ничего не значит, то для Ивы — она значила всё.
Неожиданно, растворяя приятную, словно сладкая дрёма, дымку, тишину разорвал голос учительницы.
— Ива? Ива, ты здесь?
Подумав, Ива вздохнула. Может, пора выйти из темноты?
— Я тут, учительница!
Вдруг к ней подбежала большая Ласка с лопоухими пушистыми ушами — та самая, что, казалось, вовсе не заметила её ухода совсем недавно. Неужели ей на самом деле было не всё равно?..
— О, Ивушка, зачем же ты сюда забралась?
— Я… Я… Учительница, я видела, как мой возлюбленный разорвал мой венок.
Она не знала, зачем признаётся. Но, увидев снисходительную улыбку учительницы, неожиданно поняла: может, она и не зря рассказала.
— Ты про Светозара что ли? — догадалась учительница и… хихикнула. — Да таких Светозаров — пруд пруди. Найдёшь себе нового, не переживай.
— Я… не знаю. Я его всю жизнь любила.
Почему она не сказала «Мне больше никто не нужен»? Почему засомневалась?
Ива себя едва ли узнавала.
— Ты ещё и жизнь-то не прожила, малыш, — мудро ответила учительница, снимая с головы цветастый, приятно пахнущий платок и вытирая им Ивины слёзы. — Жизнь не заканчивается с одним глупым зверчонком, который пока даже не способен оценить тебя по достоинству. Подожди ещё — он сам тебе в ноги приползёт!
— Думаете, меня может кто-нибудь полюбить?
Почему Ива не порадовалась, что Светозар ещё вернётся?..
— Конечно! Что ещё за глупости? Ты же готова полюбить. А что ещё нужно?
И впрямь… Разве ещё что-то нужно?
— А теперь вставай, давай. — Резво вскочив на ноги, учительница потянула Иву за собой и принялась отряхивать её юбку. — Пойдём назад. Мы хотели выпить ромашкового чая с другими ведьмами…
***
Мысленное перо парило по воздуху сознания. Ива осторожно подхватила его и написала на несуществующей бересте:
«Однажды родители решили, что оставлять меня с вечно забывчивой бабулей — уже поздно. Я выросла из возраста, когда меня нужно нянчить. И тогда меня отправили в детское отделение Высшей Школы Чудесных Наук — самое ужасное место, в котором я когда-либо бывала.
Чудесники — по сути своей закрытые и жестокие зверолюди. Они уверены в себе и своих силах. Иначе с силой совладать невероятно тяжело. Мне, наверное, с моей душевной и телесной слабостью повезло тем, что во мне обнаружились способности к чудесам воды. Мы с водой на равных, и мне не нужна сила духа, чтобы управлять стихией.
Другие же чудесники — я совсем не похожа на них. И мне среди них было ужасно неуютно. Но, благо, у меня обнаружился выход: вместе со мной отправили и Светозара.