Глава шестая. Тело
Беспросветная ночь опустилась на жаркую землю, пропахшую сухим песком и жжёной травой. Бич прислушивалась к звукам и ароматам: к самому тихому шёпоту та-аайской молитвы и к крикам танцев-песнопений, к цветочным благовониям и к вони гнилой крови. Бич лежала неподвижно, притворяясь, будто выжидает свою добычу, однако сама выступила жертвой.
Она была слаба и понура, единственное, что спасало её тело и дух — неизменное присутствие Амона, который — несмотря на черневшую рану — не согнув спины, сидел с ней рядом, обвив ноги хвостом. Его рана действительно — как ни странно — не кровоточила, лишь постепенно темнела. Бич всё хотела спросить: как Амон считал, что она означает на самом деле? Но разрушать легенду ей казалось очевидно опасным.
Многое Бич порывалась сделать за эти несколько изнурительных часов отдыха. Амон одним долгим и вдумчивым взором останавливал её от лишних движений: в его глубоких и мудрых глазах отражался вес принятых решений. Бич понимала: если ей нетрудно купаться в лучах славы, то привыкший к незаметности Амон — терпеть не мог пустых восхвалений.
В конце концов, Амон возвёл вокруг их временного прибежища купол и поддерживал его, пока демоны обхаживали сверкающую границу. Сотворённый им щит походил на таявший по Времени Расцвета лёд: испещрённый блестящими нитями, словно трещинками на замёрзшей воде. Магия пуринов всё-таки отличалась от зверолюдской: те привыкли представлять энергию не в виде потоков и символов, но в виде всепроникающих нитей, и это ускользало от понимания Бич. Может, поэтому ей никогда не удастся создать нечто настолько красивое, как щиты Амона.
Внутри разгорался костёр, поднимающийся — казалось — к самым небесам. Бич, лежавшей на колене Амона и утопавшей в его тепле, снизу всё виделось больше, чем оно есть на самом деле. В том числе и другие та-аайцы, рассевшиеся вокруг Амона. Лишь Зебра-шаманка могла сесть к нему близко: вроде бы у неё на то было больше прав, хотя Бич считала, что все эти жестокие дикари должны держаться подальше от её Амона.
— Расскажи нам о себе, избранный. Мы бы хотели знать о тебе больше.
Зебра заискивающе опустилась, взором пронизывая могучую фигуру Амона. Бич не могла прочитать: то ли шаманка искренне пыталась польстить, то ли собиралась поймать Амона на лжи. Тем не менее, пока их легенда работала, волноваться им было не о чем. Амон умеет говорить мало и расплывчато. Да и в целом — достаточно.
— Лучше ты сперва скажи, как тебя зовут. И твоих спутников.
О, как обернул! Бич едва удержалась от усмешки. Что бы шаманка ни задумала, себя она подставит больше, чем их.
Глаза её горели в пляшущих язычках пламени. И те — призрачно и неосознанно — подчинялись могущественной волшебнице.
— Как скажешь, — медленно кивнула Зебра, свысока щурясь в сторону Бич. Неужели она всё-таки выдавала себя косыми взглядами? — Меня зовут Мкса. Я была помощницей капитана на корабле «Сфинкс».
— А что случилось с капитаном, Мкса? — спокойно осведомился Амон.
— Он погиб во время падения, — в тон ему ответила шаманка.
Лёгкая — словно от касания воробьиного пёрышка — дрожь пробрала Бич по спине. Как же безэмоционально Мкса это говорила, как не шелохнулась и не дрогнула… Как не вышла из теней, прячась под высоким ритуальным костром. Дочь солнца-Игниса, она наверняка не выносила нежных лучей ночных светил, благоволивших обротню-Бич.
Неужели ей и вправду плевать на судьбу умершего капитана? Может, ей вообще всё это действо — только на руку?..
Как же Бич не нравилось на «Сфинксе»… Эти заискивающие — нет, ищущие подачки — взоры, обращённые к Амону. Эта сводящая с ума тишина. В конце концов, треск этого высокого огня! Все инстинкты говорили немедленно уносить ноги, бежать как можно дальше, но Бич почему-то оставалась. Оставалась, позорно прижимаясь к ноге Амона, неспособная сказать хоть что-то в ответ.
— Ясно, — тон Амона оставался безжизненным, но Бич отчего-то верила: внутри он тоже переживает. — Представь своих спутников, Мкса.
— Не могу.
— Что значит «не можешь»? — спрашивал Амон будто не в возмущении, но с искренним интересом.