До сих пор не верилось, что Амон — уверенный в себе, рассудительный, мудрый — когда-то мог подпустить так близко настоящую подлую змею. И, вопреки словам всех вокруг, Бич отказывалась признавать: она не считала эту мерзкую падшую зверку змеёй лишь потому, что когда-то Амон любил эту незнакомку из своего прошлого.
Возможно, даже больше, чем Бич.
— Избранный, позволь слово своей шаманке… — вдруг отозвалась Мкса, поглядывая на Бич.
Только тогда сама Бич поняла, что всё это время непрерывно смотрела, как Мкса собиралась с мыслями.
— Ты можешь говорить. Я избран, но при этом так же смертен, как ты.
— Эта… из богомерзкого народа — твоя рабыня?
От такого заявления Бич воздухом поперхнулась. Ну уж нет! Это-то она Мкса с рук не спустит!
— Что-что?! — вскочила Бич. Злоба так прочно охватила её, что даже головокружение не остановило её от подъёма. — Я — рабыня?!
— Как скажет избранный, — отвечала Мкса поразительно спокойно. — Обычно всех иноземцев, кроме кесаря и его легионов, Мафдт-смат обращает в рабство.
— Ага, вот оно что, — съязвила Бич. — Как вы с такой логикой вообще в Академии продержались?
— Если хочешь добротного урожая, придётся мириться с насекомыми.
У Бич кончились слова. Дыхание выбило из груди, словно от удара. Перед глазами заплясали искорки костра. Да будь ты проклят, мантикоров костёр!
Испуганные та-аайцы за спиной Мкса начали принялись переглядываться. Честно, Бич не хотела вас пугать… Но, Орон милосердный, если вы решили пойти за этой горделивой садисткой — вы сами навлекли на себя беду!
— Ты… Ты приносила в жертв своих друзей! И я здесь — недостойное насекомое?!
Не ответила. Но уши-то у неё встрепенулись на звук. Делала вид, что не слышала!
— Эй, ты язык проглотила? Какого хрена?! — всплеснула руками Бич.
Мкса лишь «одарила» её долгим оценивающим взглядом. Окинула с головы до ног. И медленно, словно ребёнку, сказала:
— Мне действительно нужно пояснять? — скептично нахмурилась она. — Хорошо. Пожалуйста, имей немного совести. Мы тут обсуждаем серьёзные божественные темы, а ты превращаешь нашу мирную дискуссию в хаос.
— Что? Ты только что назвала меня рабыней!
— Таков порядок вещей, — пожала плечами Мкса. — Мы не можем изменить нашу природу. Мне жаль.
О, так быть рабыней — у Бич под коркой заложено! Быть вечно понукаемой! Ну да, действительно, она пришла в Академию, чтобы слушать подобные речи.
Вскочив с места, Бич заметно пошатнулась. Да плевать! Хоть ползком — но надо уходить отсюда подальше. Чего они с Амоном вообще хотели достигнуть, ведя переговоры с теми, кто принёс своих друзей в жертву?
Вон и демоны разошлись. Как удобно! Лучше — в тень, чем от этого жестокого огненного света — света безумной пляски. Было развернувшись, Бич едва сделала шаг к границам щита, как почувствовала тёплое прикосновение к плечу.
Амон! Бич взглянула ему в глаза, пытаясь разгадать, о чём же он думал теперь. Его же взор оказался… проникновенно-умоляющим.
— Постой.
— Амон, это бесполезно! Оставь их! — Она смахнула его ладонь с плеча, но, понимая собственную грубость, тут же перехватила её. — Они потеряны!
— Бич, прошу. Попробуй понять.
В его глубоких глазах — по-прежнему ненапряжённых — промелькнула тень. Ярости? Непонимания? Или… растерянности?
— Понять что?! Я уже поняла, что они — не зверолюди, а звери! — указала на та-аайцев Бич. — Я не хочу понимать тех, кому хватило жестокости предать своего!
— Бич, послушай… Мы им нужны. Потому что… они запутались ещё больше нас.
Ошеломлённая, Бич застыла, обдумывая. Похоже, у Амона впервые кончились слова, чтобы коротко высказаться, и кончилось терпение, чтобы их подобрать.
Он — лишь на миг — показался Бич лишь не сильным волевым воином, а смятённым подростком, который и понятия не имеет, как выразить то, что творилось на душе. Амон потупился, но тут же вновь выпрямился: кажется, этим он поддерживал не столько легенду, сколько образ мощного звера — перед Бич, перед женщиной, которую любит.