Молчание никто не решался прерывать. Слышно было только грузное дыхание. Чувствовались — только потерянные надежды.
Возомнили себя героями? Богами? Кем? Им не удалось спасти даже одну жизнь… И виновата в этом Бич. С её идиотской идеей взять Ибу с собой.
Надо всё-таки поговорить с Нпапой.
Вдалеке степь — казалось бы бесконечная — прерывалась. Похоже, каким-то склоном. Но, вопреки ожиданиям, никто не сорвался и не побежал вперёд: как будто и та-аайцам, и Амону, и самой Бич стало всё равно.
Поэтому, пропустив вперёд остальных, Бич подозвала Нпапу. Она плакала всю дорогу. Плакала, а ей даже никто ничего не сказал. Её большие детские глаза теперь походили на блёклые стекляшки.
— Что такое?
Голос Нпапы звучал болезненно спокойно. Она ведь незнакомка… Извинялась ли когда-нибудь Бич перед посторонними? Не перед друзьями или Амоном?
— Мне очень жаль. Это я виновата. Я приняла решение, которое стоило ей жизни.
Как ребёнок, Бич остановилась, схватив себя руками. А что она могла сказать? Как будто ей хотелось убить Ибу. Но ведь она сделала это случайно, недоглядела, проблема в её глупости, её рисковости. Вот бы повернуть время вспять…
— И что? — отозвалась вдруг Нпапа.
— И… что? — отрешённо повторила Бич.
И вправду… И что?
— Я… посчитала справедливым, если я перед тобой извинюсь, — нашлась с ответом она.
— Ну, ты извинилась, и что, Бич Справедливости? — холодно отозвалась Нпапа. — Извинения её не вернут. Оставь это.
— А было бы лучше, если бы я молчала?
На этот закономерный вопрос Нпапа скривилась. Опять заплачет. У Бич задрожали руки: точно такое же лицо было и у Ивы, когда та находилась на грани истерики, сперва безразличное, а потом, резко — перекошенное до неузнаваемости.
— Я не знаю, как было бы лучше. Было бы лучше, если бы Иба не хотела меня спасти. Она ведь сделала это для меня. Она посмотрела на меня тогда. Она посмотрела на меня!..
Нпапа укрыла лицо руками, содрогаясь всем телом. Её хвост больше не дёргался: он повис, словно неживой.
Бич сама не поняла, зачем выступила вперёд и обняла абсолютно незнакомую ей зверку. Совсем не поняла, почему принялась гладить её маленькую детскую спину. У Ивы — точно такая же. У её сестрицы…
— Ты не виновата. Иба решила это из-за меня…
— Ты сказала ей уходить! Иба не послушала! Она никогда никого не слушала! — всхлипнула Нпапа. — Даже с Мкса она пыталась подать тебе знак, пыталась!..
Бич стыдливо дрогнула, понимая, что заплачет.
— Я видела. Я не хотела этого. И ты не хотела. Никто не хотел, но так вышло… И мы переживём это.
— Вместе? — Нпапа оторвалась и вскинула большие детские глаза на Бич.
— Да. Знаешь, у меня есть м-мечта, — голос на мгновение дрогнул. — Я хочу стать героем. Твой друг, Амс, сказал, что доброе слово — это тоже поступок… Так вот, я хочу совершить поступок и ради тебя тоже. Я обещаю: я помогу тебе и всем на этом корабле.
Нпапа выглядела, как потерянный щеночек. Тушканчик, чернокожая зверка — совсем не похожа на Иву. Но душами они были очень похожи. Как же Бич не хватало Ивы…
Интересно, если бы Нпапа не была похожа на Иву, появилось бы у Бич жгучее желание ей помочь?
— О… Н-н-не может быть! — вдруг воодушевился Иназунгука. — Нпапа, Б-б-бич Справедливости, идите сюда! Быстрее!
— Что там? — выкрикнула в ответ Бич.
— Вондерландский корабль… «Феникс»! — ответил Бусара.
Взяв под руку Нпапу, Бич тут же поторопилась туда. Тушканочка, видно, совсем устала, поэтому не могла бежать, но они потихоньку дошли до края вместе. Бич подошла к Амону, стоявшему совсем у края. Мкса остановилась рядом — под рукой, её тёмные волосы развевал несильный ветерок.
Бич ахнула. Внизу раскинулся каньон. Простирающаяся до самого горизонта, огромная каменная трещина, покрытая неровными склонами и крутыми обрывами. Уродливая земляная рана, от которой вместо запаха крови веяло ароматом тьмы. Гордый «Феникс» казался совсем крохой на фоне непомерных размеров глубочайшей дыры.