— Ещё раз такое скажете, капитан, и на мою помощь можете не рассчитывать.
— Почему же? — недоумённо спросил Экс.
— Поймите, — устало выдохнул Клопшток, — вам нельзя списывать себя со счетов. Ведь лично для меня вы — капитан каких поискать. Хороший учитель и просто отзывчивый пурин. И даже если вы не видите в себе таланта… Я могу сказать только одно: неогранённый алмаз — хоть и засияет не сразу — по-прежнему остаётся алмазом.
Экс и не знал, что ответить. Подумав, он всё же сказал:
— Ты прав, Клопшток, но ведь на самом деле важны не столько слова, сколько поступки. И поэтому мы вместе спасём Юн Ги во что бы то ни стало.
Не по-гномьи изящное лицо Клопштока на миг дрогнуло. Но тот быстро отринул печаль и — пусть и не совсем искренне — улыбнулся.
Их слова, похоже, произвели впечатление на команду «Грифона»: они смотрели на архивариуса и чужого капитана с хитрыми улыбками. Да и на самого Экса, признаться, осознание порадовало не меньше. Ведь даже если один готов за ним пойти… Может, силы стать вести за собой у него всё-таки есть?
Экс не успел найти ответ на свой вопрос, ведь Храбрая громко и показательно прокашлялась и тут же прозрачно намекнула:
— Не хочу прерывать приятный момент, но мы уже засиделись. На поиски путевой Кристы шагом — марш!
***
Сперва Экс не поверил глазам, когда увидел, что крылось за темнотой лестницы корабля «Грифон». Но когда вгляделся во тьму, когда протянул руку навстречу неизвестности, когда наконец-то понял — ему открылся целый мир за дырой в дне корабля. И если Черепаховая Академия казалась ему далёкой… то это место — абсолютно инопланетным и недостижимым.
Там, наверху — где теперь столпились голодные, жадные до магии горгульи — Экс запечатлел в памяти нечто подобное, чудеса, не поддающиеся разумному объяснению. Здесь они продолжались, подобно знаменитой уайтлендской сокровищнице, чьи этажи уходили далеко под землю, становясь легендарными лабиринтами.
Сверкающие квадраты приобрели здесь совсем иные формы. Квадраты, круги, многоугольники из светящегося металла — миррорстила, насколько Экс мог судить — сбивчиво бликовали болезненно-яркими цветными полосками и мерно жужжали, словно крохотные молнии. Под ногами раскинулись целые поля искусственных змей, разрубленных на кусочки. От их отсутствовавших голов и хвостов исходили искры: Храбрая предупредила, что к ним ни в коем случае нельзя подходить, иначе можно умереть. Молниеносный яд — мысленно подумал Экс, понимая всю бессмысленность и бредовость своих догадок.
Подземный ход ответвлялся на множество комнат со стеклянными и сверкающими металлическими стенами. Они полнились сияющими фигурами и странной, неестественно-искусной мебелью, которую явно не под силу сотворить ни одному, пусть и самому умелому, зазеркальскому мастеру. Обладающая плавными изгибами, она почему-то не вызывала желания присесть или воспользоваться ей.
Но змееподобные гибкие верёвки шли дальше, вглубь коридора, вдоль комнат. Экс и представить себе не мог, что ждало его дальше, поэтому не стал мучить себя догадками. Вместо этого он решил внимательно выслушать рассказ Храброй, пока их небольшой отряд из семи пуринов двигался вперёд — с оружием наготове.
— Мы приземлились целыми и невредимыми, — вполголоса произнесла Храбрая. — Ни одной потери. После этого мы обнаружили, что оказались в городе… а горгульи обнаружили нас. Стоило нам применить немного магии — и они нас учуяли. Не буду распространяться о подробностях, но суть в том, что пока мы спали, Криста вступилась за корабль, и твари её утащили… Учёная Фригга, отчёт.
— Аура на восток, сорок пять градусов, — отрапортовала эльфийка, укутанная в плотный плащ.
Фригга совсем не походила на светлую эльфийку: её пуринский род выдавали аристократично-бледная кожа, лоснящиеся тёмные волосы, травянисто-зелёные глаза и вытянутые уши, изредка торчащие острыми кончиками в капюшон. При этом лицо её отнюдь не сияло доброжелательностью и чистотой, наоборот — резкое и рубленое, оно выглядывало из тени в мрачном выражении.
— Прости, Экс, мне нужно сверяться с местоположением Кристы, — неловко улыбнулась Храбрая.
— Вы ищете её по ауре? Какое тонкое искусство! — восхитился Клопшток. За капитана ответила учёная Фригг: