И Экс проглотил боль. Как делал всегда, но в этот раз — эхо отчаяния оказалось оглушительно громким.
— А что чувствовала ты, когда похитили Кристу?
Храбрая задумалась, сдвинула брови. В круговороте эмоций, скрывавшихся за обыкновенно-каменным лицом Экса, образ главного капитана почему-то казался рукой, вытягивающей его из пучины.
— Наверное, тоже разозлилась, — неожиданно согласилась она. — Как я могла допустить? Почему я не проснулась раньше? Почему она ушла без моего приказа?.. А потом поняла, что я не виновата. Это всё горгульи. На них и надо направить свой гнев.
Праведная злоба. Пламя горело в её глазах. Непроизвольно возник образ Джанта: горел он точно так же.
— Знаешь, мой меч ушёл за путевой… Наверняка его вели те же чувства.
— Что?! В смысле… Вы же сказали, что путевая умерла, — совсем запуталась Храбрая.
В двух словах, Экс рассказал ей, что случилось. С очередным неожиданным поворотом этого бредового сюжета глаза Храброй округлялись всё сильнее. Зато Экс, пересказывая, наверное, худший эпизод своей памяти, постепенно успокоился. Реакция Храброй будто его самого убеждала в том, что это — не по-настоящему. Просто странная постановка в театре, написанная тем самым наркоманом-эльфом из её команды.
— Да… Наверное, чего я точно не ожидала, так это подобного безумия, — пробормотала она.
— Ну… «Чудные на всю голову» не просто так выбрали себе это название.
— Послушай, не смей думать о том, что в этой дурацкой вылазке есть хотя бы доля твоей вины! — вдруг возмутилась она. — Ты никак не мог это проконтролировать. Ты сделал, что мог.
— Это ведь пустые отговорки… — попытался ответить Экс, но был перебит:
— Неправда. Ты не всесилен, Экс! — всплеснула руками Храбрая. — Посмотри на меня. Не увиливай!
Она схватила его за щёки. Беспомощно, Экс заозирался по сторонам и увидел лишь то, что команда «Грифона» вместе с Клопштоком удивлённо уставились на них. На этом Экс всё же обратил взор к Храброй.
Сконфуженный, он увидел, как та сурово сощурилась. Он не мог ей ничем ответить, лишь вглядывался в искорки надежды в её глазах.
— Послушай, Экс, — негромко сказала она, — я хочу тебе кое-что сказать. Я хочу, чтобы ты был сильным. Я вижу: ты на это способен. Прошу, будь сильным, ради меня. Если ради себя ты это сделать не способен.
Её глаза так светились… Как Экс мог быть достоин этого света?
Внутри смешалось всё. И стыд, и смятение, и давление. И терпение, которому не удержать все чувства.
— Я не могу…
— Почему? — приблизилась она.
— Потому что я не достоин твоей доброты.
— Но ведь я решаю…
— Нет. Отпусти.
Наконец, она его освободила. Экс тут же отступил, пытаясь отдышаться, но, казалось, воздуха не хватало. Прикосновения её рук отдавались жаром, какого Экс никогда прежде не чувствовал. И совсем не потому, что женщины у него никогда не было.
А потому, что в этих прикосновениях крылись чувства. Настоящие. А он так и не преодолел себя, чтобы их принять. Жалкий, жалкий человечишка…
— Не тебе отбирать у меня право, к кому быть доброй, а к кому нет! — вдруг вскрикнула Храбрая. — Какого…
Вдруг она замолчала. Экс вскинул взор и увидел маленькую спину Клопштока.
— Прекратите, главный капитан! Это вас не касается!
— Это наш разговор, архивариус Клопшток, — строго ответила та.
— Как же? Я бы не сказал. — Экс, кажется, знал, что собирался делать Клопшток, и явно не был готов к его вопросу: — А на что распространяется ваша доброта? На команду? На капитана Экса? На другие команды и другие корабли? Почему мы это не обсудим?
— Потому что на другие корабли «моя доброта» не распространяется.
Этого ответа Экс и ждал. И меньше всего хотел слышать.
— Вот оно как… Милосердная капитан Храбрая готова поделиться добротой только с избранными, да? А если бы мы — команда «Черепахи» — попросили у вас помощи, вы бы не откликнулись, так? Как же нам повезло, что у нас есть Экс, который…
— Если продолжите разговаривать со мной в таком тоне, архивариус Клопшток, то я отзову своё предложение о помощи. Ситуация изменилась, и у меня не хватает ни ресурсов, ни времени, ни желания, чтобы заботиться о ком-то, кроме моей команды и других небезразличных мне магов Академии.