Несколько секунд его взор плясал. Ожоги остыли так же быстро, как и появились. Словно их вовсе и не было. Но вот Юн Ги…
Экс в ужасе наблюдал, как она, вскинув руки и хвост, оглядывала себя. Вместо символов на её теле остались рисованные ожоги — покрывшиеся ярко-жёлтыми пузырями, горячие и красные, как лава, кожа на них словно кипела. По опалённым щекам Юн Ги сперва полились слёзы, но стоило солёным каплям с шипением коснуться ран, как Юн Ги снова закричала — это Экса пробудило окончательно.
— Тихо, тихо, тихо! Всё будет хорошо, терпи! — вдруг ворвалась к ним Ева. — Тише, не кричи, пожалуйста!
Но Юн Ги не слушала. Она явно и не слышала: Экс сам разбирал чужие слова с трудом. Клопшток появился незамедлительно: он бросился к Юн Ги без промедлений, но коснуться её не мог.
— Милая Юн Ги, нет-нет-нет… Прекрати, не надо плакать… Я помогу, пожалуйста, только не плачь…
Ева принялась перебирать все свои зелья, но по выражению её лица стало ясно: она понятия не имела, с чем столкнулась.
— Мантикора, нет, — услышал Экс позади. Храбрая опустилась рядом с ним, оглядывая Юн Ги. — Без магии мы тут точно не разберёмся… Радиация, мантикора! Благо, её хотя бы было видно…
— Что это?.. — в полном смятении отозвалась Ева.
— Не важно! Срочно, Ева, уведи Юн Ги куда-нибудь и колдуй самую сильную лечебную печать, которую знаешь. И колдуй, пока не почувствуешь, что тебя перестаёт тошнить…
— Но меня не…
Не успела Ева договорить, как ей пришлось укрыть рот рукой. Когда её наконец отпустило, Ева дождалась Крика, и вместе они отнесли Юн Ги в сторону — стараясь не касаться жёлтых ожогов.
Оглянувшись, Экс заметил, что зелёные лучи давно пропали. И странные ощущения — накатившая усталость, сонливость — начали отступать, словно их и не было. Воздух стал становиться чище. Невидимая сила — даже не магия — меняла их состояние, словно по щелчку пальцев.
— Радиация… Они её контролируют, — ошеломлённо произнесла Храбрая. — В мире-прародителе до этого едва дошли…
Похоже, она начала бредить. Экс попытался прийти в себя, но он не смог вовремя очнуться: вдруг печать вокруг них засветилась, и из того самого места, откуда унесли Юн Ги, вновь вылетели лучи. Но совсем не жгучие: их мягкий синий цвет успокаивал глаз.
Появилось полупрозрачное воздушное изображение шара — неровного, словно на него что-то налепили. Отовсюду и из ниоткуда одновременно донеслась музыка — похожая на лёгкую трель, но громче. Изображение шара разорвалось — и из него появились множество других, помельче, почётче. Похоже, эта странная иллюзия повторяла облик «глотки», в которой они сидели: со странными приспособлениями, неясными архитектурными формами и многочисленными ходами.
Также там были и… существа. Похожие на людей и одновременно кардинально отличающиеся. Их тела — будто у уродцев — обладали совсем иными формами, кривыми и сморщенными, или наоборот — невероятно гладкими. Глаз у них было от одного до десятка, а волосы или другая растительность — и вовсе отсутствовали. Даже зазеркальцам — с их количеством разумных видов — не сравниться с многообразием этих существ.
Одно из существ оказалось больше других, будто стояло ближе. Его лицо обладало неестественно-ровными чертами. Вдруг оно заговорило:
— Доброго времени суток, дорогой коллега. Мы приветствуем вас в лаборатории Ковчег. — Это был рунический. Чистый рунический! — Это сообщение мы записываем для будущих поколений или для тех, кто останется после нас. Или для тех, кто увидит последствия гибели нашей цивилизации.
Свет от изображения то гас, то снова возникал. Экс смаргивал, пытаясь понять, не мерещится ли ему эта фантасмагория. Но, судя по обескураженному выражению лица Храброй, это происходило в реальности.
Тем временем позади «главного» существа выстроились ещё несколько, и все они будто смотрели в душу Экса.
— Если вы смогли открыть данное сообщение, значит, среди вас находится представитель нашего вида. Или вида, похожего на наш — который может выдерживать слабые дозы радиоактивного излучения. Мы использовали такой способ передачи информации из целей безопасности: нашим новым врагам недоступно использование радиации в качестве источника питания. И мы приносим свои извинения перед теми, кому наш метод шифрования причинил вред. Это был единственный способ передать ценную информацию, которой мы располагаем.