Слабые дозы… Наверное, понятие о слабых дозах для них совсем отличалось от норм зазеркальцев. Что же это за существа? Как сумели дойти до изобретения столь сложного ремесла?
— Мы сообщаем вам — кто бы вы ни были, — что наша планета находится на грани вымирания. Катастрофы, которая, возможно, постигнет и другие планеты. Наше послание призвано предупредить вас об угрозах, созданных нами и способных уничтожить всё живое, что существует в нашем мире. И о том, как эти угрозы предотвратить. Передаю слово нашему президенту.
Вдруг вместо прежнего лица появилось совсем иное — более плавное и приятное. С различимо властными нотками.
— Начало нашему виду было положено много веков назад, — заговорило существо. — Исторически, мы разделились на три государства, которые поделили между собой территории нашей планеты. Именно эти государства и обрекли нас на гибель.
Первым появился Аарон. Он славился своими многовековыми традициями, безграничной тягой к искусствам и любовью к живой природе. Жители Аарона отличались особой гордостью, ведь их души казались им намного выше и благороднее прочих.
Вторым стал Пилат. Жителей этой страны вели строгая дисциплина и жестокость. Для них важнее всего стала сила — физическая и духовная. Они считали, что неспособные победить их — согласно законам природы — должны умереть.
Третьим стал Аэндор. Его же граждане обладали выдающимся умом и невероятными магическими способностями. Однако при этом глупцов, не способных понять науки и волшебство, они ненавидели.
Бок о бок эти государства просуществовали много веков. Войны между ними не прекращались, ведь их жители не способны были понять друг друга.
Менее века назад обстановка кардинально изменилась. Все три государства — по невероятному стечению обстоятельств — сумели создать страшнейшее оружие массового уничтожения. Аэндор создал монстров, способных пожирать магию. Пилат — бойцов, приобщающих мертвецов к своей армии. Аарон — существ, вытягивающих саму душу.
В конце концов, это оружие обратилось против нас самих. Восточные степи Пилата изничтожили и поработили. Северные леса Аарона превратились в кладбище, полное опасных призраков. А западный город Аэндора — собрав всех выживших, ушёл под землю, в лабораторию Ковчег.
Лаборатория Ковчег была создана, чтобы найти способ противостоять угрозе нашему виду. Но все наши исследования не возымели результата. Чудовища уже стоят у нашего порога, и мы записываем это сообщение в надежде, что наши потомки или иные цивилизации смогут нам помочь.
Это сообщение будет загружено в космический корабль, который отправится по координатам…
— Это же…
Храбрая схватила Экса за руку. Перед ними появился полупрозрачный шар, и взору их предстали до боли знакомые земли.
Зазеркалье.
Глава восьмая. Душа
Проснулась Ива, вновь позабыв. Ветер в её груди — до того слабый и едва колышущий локоны, упавшие на её лицо — вырвался, точно буря, с сухим кашлем и неуёмной дрожью. Гора — точно вулкан без лавы, но наполненный тенями — разверзлась оглушительным эхом. Никого не было, ничего не было — только яркий свет на мгновение ослепил Иву, словно она заново родилась.
Единственное движение — и Ива поняла, что падает. Всего мгновение — мимолётный звонкий свист в ушах — и Ива приземлилась на жёсткий ледяной камень. Боль пронзила мелкими иголками, и Ива вскрикнула и тихо заскулила.
Что это было? Почему, за что?..
В полном непонимании она схватилась за голову: тощие пальцы судорожно дрожали, но коснулись-таки волос. Что-то липкое — и ощутимо тёплое, в отличие от камня — сочилось на ладонь. Но, взглянув, Ива увидела лишь… белую густоватую жидкость. Ива и предположить не могла, что это.
Знала она только одно: отсюда надо уходить, иначе белые фигуры нападут на неё. Облики таких же живых, как Ива. А может, она и сама теперь — лишь облик самой себя…
От одной этой мысли Ива вскочила на ноги. Её было зашатало, но устоять она сумела. Взор сам собой направлялся наверх.
Три небесных светила выстроились над горой-рогом. Некрупное — с земли — отверстие наполнилось их светом. Лишь один мелкий краешек не влезал в очертания грубых склонов. Тем не менее, лёгкие нетёплые лучи завораживали. Как невесомые объятия, как касание чего-то большего, будто… божество.