— Воспоминания сильнее меня, — своим и одновременно чужим голосом заговорила Ива. — Они преследуют меня всё время — когда я счастлива, когда я в беде. Невозможно бороться с самой собой.
— Возможно! Только поверь мне!.. — голос звезды растворялся в вышине.
— Как, если ты — тоже часть меня?
Свет пропал. Буря остановилась. Ива услышала шаги и уснула под их мерный хруст.
Последним, что она почувствовала, было прикосновение шершавой ладони.
— Похоже, я проклята тобой, — пролепетала Ива сквозь дрёму. — Да, Светозар?
***
Белое, как снег. Перо само легло в руку. Ива провела им по пространству почти неосознанно.
«Я сбежала в Белокаменную Твердыню, чтобы забыться. Из-за Светозара всё перестало существовать.
Я научилась вере. Матушка была ко мне ближе, чем когда-либо. В её главном храме — Белокаменной Твердыне — её нрав отображался ярче всего. Когда я впервые увидела белокаменные высокие стены, которых заносит снегом в бурную метель, я почти готова была сбежать. Но нет. Со временем я привыкла.
И даже завела друзей. Влюбилась. И, видимо, в меня тоже влюбились. Я не знаю, что произошло. Скорее всего, ответ на эту загадку лишь заставит меня плакать снова.
Добролюб был родственником верховного волхва. Добродушного и весёлого, Добролюба любил каждый: от высших волхвов до послушников-Яков. А ему понравилась я. Из всех.
Меня окружили теплом. Возлюбленная Добролюба — возлюбленная всех. Несколько месяцев принести мне то счастье, которого у меня никогда не было.
Я отдалась Добролюбу вся, без остатка. Я отдала ему всё, что у меня было: любовь, надежду и даже честь. Втайне от других, Добролюб провёл меня в горницу своего отца и…
Мерзко. Стыдно. Мы делали это за стеной от послушников — блюстителей законов Матушкиных. Не женатые, по воле тела.
За окном свистела метель, и было очень, очень холодно.
После этого жизнь вновь повернула в привычное русло. Всего через несколько месяцев верховный волхв вернулся из путешествия в Звёздград, к великому князю. И он был в ярости. Добролюб оказался давно помолвлен, и у них с будущей женой намечалась свадьба. Со мной он лишь игрался, пока было время.
Верховный волхв пригласил меня на празднество — в качестве извинения. Или с издёвкой — он не мог не знать, как больно сделал мне его сын. Я уехала всего за день до свадьбы. Потом зверки-сироты, которые жили в Белокаменной Твердыне на правах Князевых Детей, присылали мне письма, рассказывали о невесте Добролюба. И о том, как он счастлив. Я же писала самому Добролюбу, но он мне так и не ответил.
Я вернулась домой. Родители успокоили меня, но им не под силу было вылечить разбитое сердце, исправить мои ошибки и мою потерянную судьбу.
И однажды ко мне заглянул Светозар. Я много думала о нём. В отличие от Добролюба, он всегда был честен со мной. Говорил правду. Что я уродлива. Что я глупа. Что я наивна. Он никогда меня не обманывал. Я слишком хорошо его знаю. Когда он вошёл в комнату, я поняла: эти тёмные глаза — моя судьба, навеки. Хоть он и не жил мной, я — жила им.
И когда Светозар позвал меня за собой в Черепаховую Академию, я без раздумий пошла следом за ним».
***
Всё тело сковала тяжесть сознания. Реальность будто потемнела и замедлилась. Джант ощущал себя беспомощным слепцом — нерождённым младенцем, впитывающим тепло своей матери.
Мысль заставила распахнуть глаза. Джант пока не отличал реальность и сон: открыты глаза или закрыты, повсюду — темнота.
Но вдруг — огонь. Но не знакомый Джанту, голубой огонёк. Нет. Холодный. Ледяной. Зеленоватый свет.
Лица. Застывшие в мучительной агонии. Полупрозрачные силуэты медленно двигались, смешиваясь, образуя бушующий водоворот. Они крутились, словно Джант — тонул в них.
Крик. Почти единый, мгновенно наполнивший голову до отказа. Глубокий гул разрывал мысли. Джант закричал бы и сам, но голос не вырывался из горла, словно горла и вовсе не существовало.
Зелёные силуэты — призраки, понял Джант — окружали его, путая в водовороте и хватая за руки и ноги. Джант не мог и двинуться, ему оставалось лишь в ужасе терпеть прикосновения, шёпот, взоры.
Сознание его трепетало, пока не услышало: