— Сынок… Освободи нас…
— Сын мой… Освободи, прошу…
К лицу Джанта приблизился лик молодой человеческой женщины, за ним — мужчины с едва заметными морщинами. Их пальцы коснулись щёк Джанта почти нежно, но вдруг — впились в мысли с невероятной яростью.
— Освободи! Освободи! — заверещала она. — Я хочу умереть! Дай мне умереть!
— Прошу! Мы не могли поступить иначе! — жалобно выл мужчина. — Руперт, освободи нас!..
За ним подхватили и другие. Круговорот мыслей, голосов. Джант закрутился вокруг, пытаясь вырваться, но не мог, бежать — некуда. Даже спрятать взор Джант не мог: его заставляли видеть. Страх нарастал, паника заставляла кричать изнутри. И наконец Джант смог воскликнуть:
— Кто такой Руперт?!
И он открыл глаза. Снова.
***
Джант думал, что снова попал во тьму. В одном он оказался прав: его окружила непроглядная ночь. Яркие точки-звёзды скрылись за вершинами крон. Джант не видел, но невдалеке шумел невысокий водопад — здесь он уснул во время обхода. Мантикорова усталость сломила Джанта, едва ему стоило закрыть глаза.
Но теперь, когда он их открыл, Джант опешил. Ему стало ужасно жарко — то ли от стыда, то ли от совсем иного ощущения, с которым Джант давно знаком.
На его паху сидела Лихо. Она была в одной рубашке, до этого служившей ей поддоспешником. Её бёдра — широкие и плавные — двигались, медленно и неспешно. Одна тонкая рука легла на пышную грудь, вторая — на плечо Джанта. От завораживающего вида Джанта бросило в жар и охватило ледяным ужасом одновременно.
— Ч-что ты делаешь здесь, Лихо? — запнулся Джант, не удерживаясь от того, чтобы оглядеть почти нагое тело перед ним.
— А ты как думаешь, дурачок?
Её глаза полыхали потусторонним синим пламенем. Удивительно незнакомым. Джант едва не провалился в их омут, но сумел удержать себя в руках.
Что бы сказала Ив, увидев его в таком положении?!
— Послушай, по-моему, мы друг друга как-то не так поняли, — затараторил он. — Я, наверное, где-то подал тебе знак внимания, но…
— Да нет, — пожала плечами Лихо, мимолётно обнажая бёдра и всё, что ниже. — Я просто решила взять дело в свои руки.
Она потянулась к губам Джанта. Он же, прилегший у дерева, не мог даже отстраниться. Поэтому ему пришлось отвернуться, чтобы Лихо промахнулась.
— Я тебя не понимаю. Объяснись. И, пожалуйста, слезь…
— С чего бы?
— С того, что я не хочу.
Сперва Лихо и впрямь отстранилась. Джант мог хоть мгновение передохнуть. Прежде чем она не склонилась снова и не прошептала:
— А твой дружок говорит иначе…
От таких слов Джант, наверное, воспламенился так, что весь здешний лес мог превратиться в пепел. И вместе с этим возгорелся и стыд. Джант усилием воли отбросил ненужные мысли и вздохнул про себя.
Ив. Лихо совсем не такая, как Ив.
— Я могу рукой его поднять, только это не изменит моих мыслей.
— Ах вот оно что!
Наконец, Лихо отстранилась. Джант выпрямил ноги, и она села на колени. Её увесистое — по сравнению с Ив — тело давило, но Джант не стал сгонять полуголую зверицу — просто не смог.
— Я не понимаю, — обиженно отозвалась Лихо, скрестив руки у груди. — Ива твоя не здесь. Никто даже не узнает, если мы займёмся любовью прямо здесь.
Любовь… Вот, как она это назвала.
— Я не Светозар. Я не занимаюсь любовью с теми, кого не люблю, — строго отозвался Джант, жар его потихоньку из страсти разгорался в гнев.
Лихо же слабо дрогнула в ответ. Наверное, слезь она с Джанта, это было бы не так заметно.
— Ты же говорил, что можешь полюбить кого угодно? Так в чём вопрос? Я тебе не нравлюсь?
И вновь, Джант не смог удержаться от того, чтобы окинуть её взором. Красавица. Он не спорил. Но ведь смысл не в этом.
— У меня есть возлюбленная, Лихо. И это не ты, — сказал он с напором.
Лихо неловко потупилась, отвернулась. Через мгновение снова оскорблённо бросила:
— Это из-за моих шрамов, да?
— Каких шрамов? — удивлённо переспросил Джант.
Словно чтобы поиздеваться, Лихо расстегнула пуговицу на рубашке и обнажила плечо.