И впрямь. Белые, давно зажившие шрамы исполосовали даже такую мелкую часть её кожи. Джант мог только догадываться, что у неё под рубашкой. Но представлять — определённо — не хотел.
— Шрамы не делают другого хуже или лучше.
— Тогда в чём дело?! — всплеснула руками Лихо.
— Неужели ты совсем не понимаешь? — окончательно растерялся Джант. — Я люблю другую, Лихо. Тебя я никак не смогу полюбить. И я не должен за это оправдываться перед тобой!
Видимо, её это окончательно разозлило. От занесённой над ним когтистой руки у Джанта было остановилось сердце. Но удар пришёлся не по нему: пострадало дерево, опасно треснувшее от магической атаки.
Сама же Лихо вскочила. Обняла себя руками, заходила из стороны в сторону. Пушистый хвост обвил её бёдра. Глаза, прежде круглые от злобы, вновь сузились, клык закусил губу.
Джант наконец-то смог встать. Теперь Лихо — совсем маленькая. Согнувшаяся, она лишь казалась опасной, но её нагой вид кричал лишь о беспомощности.
На самом деле ведь Лихо ничуть не сильнее Ив…
— Что? Что есть в ней, чего нет у меня?! — вскричала Лихо.
— О чём ты? — отступил от удивления Джант.
— Ты не понял вопроса? Дурак совсем?! — злилась она. — Почему Ива? Почему вы все так её любите?!
Джант подумал. Было ли объяснение его чувствам? Полюбил бы он Иву, если бы она встретилась ему позже, или при других обстоятельствах?
Естественно, он не мог ответить.
— Вы все так. И ты, и Светозар, и все, — взмахнула рукой Лихо. — Не можете…
— Она ко мне добра, — ответил Джант первое, что пришло в голову.
Лихо остановилась. Взглянула на него, не веря. Злобный оскал сменила ухмылка — неприятная, дрожащая, почти натянутая.
— Что? Серьёзно? — Она рассмеялась. — Да ладно?! Ах вот как всё было просто!
Она хохотала. Хохотала беспрерывно, оглушительно, всё громче и громче. Джант на мгновение подумал о том, что они могут привлечь обликов, но быстро пришло осознание: пусть он и попытается заткнуть Лихо, не получится.
— О-о-о! Злюк-кикимор же никто не любит! — почти нараспев воскликнула она. — Как я могла забыть?! Вот это шутка, Матушка, я не могу…
Она продолжала смеяться. Джант не знал, что и сказать. Он совсем не понимал, что хотела от него Лихо. Почему от него? Зачем она сделала то, что сделала?
— Лихо, — тихо позвал он.
Та обернулась. Замолчала. Взглянула, словно щенок. Детёныш животного — ищущий помощи.
— Ты не можешь заставить кого-либо полюбить себя. Это невозможно.
Лихо сперва опешила. Через мгновение — скривилась. И случилось то, чего Джант больше всего боялся: глаза Лихо наполнились влагой.
— А что мне сделать? Что мне, по-твоему, сделать? — пролепетала она, всхлипывая. — Какой же ты ублюдок… Зачем до слёз доводить?
— Прости. — Джант решил не отстаивать свою честь, в этот раз. — Лихо, ты же такая красивая и… весёлая. Не нужно прыгать к первым встречным…
— Ага, говори больше. Ты же так не считаешь. Я отвратительна. В своей сути. Никто никогда не полюбит такую, как я.
Она плакала совсем не как Ив. Лихо плакала яростно, озлобленно на весь мир, обиженно. Обвиняя во всех своих бедах других.
Но судили они себя совершенно одинаково.
Джант осторожно подошёл. Протянул руки и некрепко прижал Лихо к себе. Он не хотел настолько близко к ней прикасаться, но отчего-то понимал: сейчас ей объятия нужнее всего.
— Это не так, — пробормотал он в её пушистые уши. — Знаешь, сколько бы ты ни ненавидела пуринов, но у нас есть один совет, который бы пришёлся к случаю.
— И какой же? — пролепетала она без издёвки.
— Священники говорят, что помимо великой Богини существует ещё и госпожа Судьба. Мы любим Богиню, но она далеко не всегда способна управлять всем миром. Госпожа Судьба хозяйствует там, куда рука Богини не дотягивается.
— И что ты хочешь этим сказать? — вполоборота спросила Лихо. Синий огонь волос Джанта отражался в её мокрых щеках.
— Наше будущее непредсказуемо и порой несправедливо. Одни встречают любовь, другие — ждут десятилетиями. Одни влюбляются много раз, другие — не влюбляются никогда. И единственное, что с этим можно сделать — это ждать.