— Ха, похоже на Матушку-Природу, — усмехнулась Лихо. — Её пути неисповедимы. Никто не знает, чего она хочет. И, похоже, я у неё в немилости.
— Почему же? Ты молода. Ещё есть время проверить, — усмехнулся в ответ Джант.
Лихо смолчала. Джант держал её, оглядываясь по сторонам. Наверное, Ив бы его точно приревновала, если бы увидела. Но ей ли не знать, каким сочувствующим иногда бывает Джант…
— Я уже не хочу.
— Тогда чего же ты хочешь?
— Умереть.
Джант опешил. Ему казалось, его слова возымели успех… Но, видимо, разговор надо строить по-другому.
С силой Джант развернул Лихо к себе. Только тогда он заметил мешки под её глазами.
— Так, Лихо. Не смей о себе так думать.
— Приказывать мне вздумал, пуринишка? — натянуто улыбнулась та.
— Отставить, — прервал её Джант. — Нельзя сдаваться. Ты же сильная. Не раз это показывала…
— Я просто свирепая. Это ничуть не равно силе.
Совсем отчаялась… И что делать в таком случае?
— Знаешь, Лихо, — наконец решился он, — любят ведь не только возлюбленные. Но и друзья. Согласна?
— Наверное, — недоумённо ответила та.
— Так вот. — Он ткнул пальцем в её плечо. — Я хочу, чтобы ты знала. Я хочу быть тебе другом. Поняла меня?
— Д-да, — опешила Лихо.
— И на правах твоего друга я хочу взять с тебя обещание, — состроив самую добродушную улыбку, на которую был способен, Джант выдохнул: — Обещай мне, что ты умрёшь только ради любви.
Лихо застыла, всматриваясь Джанту в глаза. Больше не плачет… Уже хорошо.
— Что? — пробормотала она. — Зачем?
— Просто обещай. Я хочу это услышать.
Недоумённая Лихо очень походила на Бич. Они с Бич вообще очень похожи, хоть и не взглядами. От этой мысли Джант ещё сильнее уверился: значит, и с Лихо подружиться можно.
— Хорошо, — тихо произнесла Лихо. — Обещаю.
— Обещаешь что?
— Обещаю умереть только ради любви.
Глаза её засветились. Теперь — совсем иным светом. Джанту хотелось верить, что это надежда.
После этого неловкого разговора Джант отвёл Лихо обратно к палаткам и проследил за тем, чтобы она наконец легла обратно спать. Голова его полнилась мыслями. Время подступало. Скоро Лихо вставать на дежурство.
Он обернулся к тенистому лесу, вглядываясь в тёмную пустоту. Наконец смирившись с самим собой, Джант достал кусок бересты, написал на нём всего пять слов и двинулся прочь от лагеря.
Эти пять слов были: «Я ухожу. Возвращайтесь на «Симуран».
[1] Пимы – зимняя обувь, сапоги высотой до паха, из оленьей шкуры, шкурой наружу.
Глава девятая. Тело
Приближаясь к «Фениксу», Бич ощущала, как нос наполнялся знакомыми густыми запахами олив и щекочущими ароматами сушёных трав. Масла, вина, благовония — то, чем отдавалась Вондерландия, её Родина. Пусть и давно покинутая, одной мыслью о себе она вызывала воспоминания о далёком счастливом прошлом, где семья ещё любила, а мир казался светлым и бесконечно-прекрасным местом.
Постепенно, они соскальзывали вниз по сыплющемуся песку. Амон, Мкса и Тушканочка-Нпапа шагали легко, выпрямившись. В конце концов, они выросли в пустынях, им не впервой справляться с утягивающим, а к тому же и жгучим, песком. Бич чувствовала себя жутко неловко, качаясь и едва ли не падая головой вниз, но успокаивала себя тем, что она такая не одна. Ноги долговязого Крокодила-Бусары вязли всё сильнее с каждым его шагом, отчего он напоминал корабль, пытающийся плыть против волны. Обезьян-Иназунгука же слегка косолапил, из-за чего обжигался. А по Амсу сразу не поймёшь, понимает ли он, как нужно идти, ведь он буквально таранил пески, что для него — с мощной и широкоплечей фигурой — не составляло никакого труда.
В конце концов, Амон предложил их небольшому отряду взяться за руки в порядке: Амон, Мкса, Амс, Бич, Нпапа, Иназунгука, Бусара. Получилось вполне удачно, и отряд зашагал быстрее. Бич всё больше убеждалась: где-то глубоко в душе у Амона заложены лидерские способности, в Вондерландии он явно стал бы великолепным генералом.
Так, мало-помалу, они спустились и направились к кораблю. Всё ближе и ближе — над головой возвышались стены каньона, давящие, запирающие. Бич сразу почувствовала себя смятённо, хоть и старалась не подавать виду. Заметив, как Нпапа обернула себя руками и хвостом, Бич быстро воспрянула духом, осознавая, что может занять голову помощью другим. Она тут же обняла Тушканочку за плечи, а та немедля прижалась к её груди.