Всё-таки зажигалка гнома с «Грифона» им пригодилась: в бесконечной темноте, где не понимаешь, дойдёшь ли хоть куда-нибудь, маленький островок света казался и впрямь спасительным. Экс прикрывал со спины и не видел огня, но зато замечал напряжённые мышцы на по-девичьи тонкой, лебединой шее Храброй. Всё-таки эльфийские корни подарили ей удивительную красоту.
Ну, или Эксу так казалось из-за того, что Храбрая держала зажигалку, в свету которой главный капитан виделась спасительницей.
— Капитан Экс, — вдруг пробормотала Храбрая так тихо, что эхо коридора не подхватило её слова. Хотя нужды в подобном явно не было: горгульи и без этого находились где-то далеко, судя по отдалённым глухим шумам. — Из меня вышел не лучший капитан, да?
Экс не стал спорить. И что-либо говорить. Ведь что бы он ни сказал — всё прозвучит либо грубо, либо фальшиво.
— Все ошибаются, — только добавил он.
И попал в точку. Храбрая на миг остановилась, и Экс врезался в её холодный доспех. И тёплую, горячую голову, укрытую пышными тёмно-рыжими волосами.
Аромат Времени Листопада. Словно на нос опустился листок, подхваченный шаловливым ветром. В многообразии чужих, непривычных, отталкивающих запахов этот хоть на мгновение напомнил о доме.
— Я ошибаюсь слишком часто, — выдохнула Храбрая, вдруг оборачиваясь к Эксу, — и это непозволительно.
Яркий и мягкий цвет глаз — тянулся, словно сладкий мёд с ложки.
— Я… не думаю, что Юн Ги на вас зла, — только и смог ответить Экс. — Она совершенно не обидчивая девуш… змеелюдка.
Неожиданно — уголки губ Храброй дрогнули. Так близко, что закрытый, не знакомый с лаской Экс открылся ей, как наивный ребёнок.
— Я тоже часто путаю, — с пониманием подмигнула Храбрая. — Экс, я…
Но договорить им не дали: отдалённый шум стал скачками — как шаги галопирующего коня — приближаться, всё стремительнее и порывистее. Экс оглянулся — казалось, звук доносился отовсюду и сразу. Однако, на мгновение пробудив внутри логику, Экс всё же опомнился и, прихватив Храбрую за пояс, нырнул за ближайшую стену: в плотном стекле была пробита крупная дыра. Сквозь развороченные останки загадочных приборов он пробрался почти налету.
Оказавшись в глубине, у холодной, шершавой стены Экс снял палец Храброй с крючка гномьей зажигалки. Храбрая же попыталась что-то сказать Эксу, но тот заткнул ей рот и прижал её к себе, опускаясь за прикрытие из железного мусора.
Тепло. Горячо. Жарко. Страх и страсть — о, Богиня, зачем? — смешались в одно. И Экс, не зная, что ему чувствовать, заскрипел зубами и задышал тяжело, так, будто сражался сутки напролёт.
Вот, что это за чувство. Мягкая кожа. Невесомое дыхание, подобное морскому бризу. Шёлковые волосы, прикасающиеся локонами, как бабочка — крыльями.
Наконец-то Экс понял, почему Клопшток стал писать и посвятил многие стихи любви. Экс не знал, что чувствовал, но понимал: ах как бы хотелось продлить это ощущение навечно…
Но страх, покалывающим кончики пальцев холодом, пробирался наружу, шепча: «Нельзя. Не здесь, не сейчас. И не ты». Вразумительно… и опустошающе.
Вдруг привыкшие к тьме глаза Экса пронзило. Вдруг десятки огоньков вырвались — подобно пожару, подобно полноводной реке. Они затопили коридор снизу доверху, мельтеша и толкаясь, издавая почти знакомый треск. Словно камень о камень…
Горгульи. Точно. Их носы, рты, беспамятные глаза. Неожиданно для себя Экс вспомнил: у прежних жителей это планеты были отдалённо похожие черты. Неестественные, инородные, инопланетные.
И вдруг, не веря своим глазам, Экс прижался ближе к стене. Точно юркая змея, ползущая в своём подземном укрытии, на четырёх конечностях шла крупная горгулья-гигант. Экс её помнил. Сверху.
Длинная и крупная, горгулья ступала сотрясающими землю шагами. Она двигалась вперёд медленно — другие горгульи расступались перед высшей особью. И только Экс собирался спокойно выдохнуть, как гигант неожиданно обернулся.