— Я обещал тебя спасти, — выдохнул Экс, подхватывая её за руку.
— Я… знаю, — слабо ответила Храбрая, подчиняясь ему.
Наконец, показались белые облака на земле. Рёв горгульи перебил гомон баранцев, и Экс теперь точно знал: они спасены. Хотя бы сейчас.
Глава одиннадцатая. Душа
Тишина. Свет. Пустота.
Открывать глаза нет смысла. Видеть не нужно. Тело — не нужно. С исчезновением чувств — оно вдруг стало необыкновенно лёгким. Словно стал известен главный секрет, благодаря которому любой смертный обретает настоящую мудрость. Только вот это знание, в конце концов, ничего не стоит.
Веки дрогнули — свет пропал, сменившись калейдоскопом красок. Боль, словно голову пронзают тысячи шипов. С глаз наконец спали яркие пятна. Окружённый мир возник сам по себе, нежеланный, непрошенный гость в покинутом доме мыслей.
Гора, похожая на обгоревший ствол дерева. Сколотые пепельно-белые склоны устремляются вниз, их корней — не видать за зелёным морем листвы, раскинувшимся до самого горизонта. Отовсюду, наполняя чувствительные уши пронзительным свистом, бьётся неутолимый ветер. Он холодит, но не сдувает — даже если нет сил держаться, он будто отказывается столкнуть, покончить со всем этим.
По склонам — белые пятна. Едва различимые, словно сквозь мутную воду. Они — облики? — подлетают ближе. Их лица, прежде заставлявшие бежать без оглядки, более не волнуют сердце. Наоборот, отчего-то приходит понимание.
Они ведь тоже просто смирились. Смирились с тем, что вечно бороться с прошлым, с основой самого себя — невозможно. И попросту глупо. Нельзя победить себя.
За что этот вечный круг? Зачем он нужен? Проще со всем этим покончить.
На белых, смертельно-бледных руках кровавые пятна. Линг… Корабль… Единственное, что теперь важно — убийство невиновных. Оно определило всё. Поставило точку в этой бессмысленной истории.
Ива должна умереть за принесённые страдания. Всё равно дальше — ничего нет.
***
Бег. Ноги не слушаются. Колючие ветки растений разодрали руки секущими, как от хлыста, ранами. Голова идёт кругом.
Пламенное дыхание пробуждало внутри забытый огонь детского страха.
Джант не знал, что делать. Не знал, зачем сделал, что сделал. Разве не нужно поступать разумно? Но ведь он сам рассудил: Светозар и Лихо не подадут руку помощи. Не захотят, не смогут. Это испытание для него — него одного.
Не впервые он справлялся в одиночку. Мама сгорела в огне — так же. Он пытался к ней прорваться, отец и другие деревенские ему помешали. Если бы он их не послушался, если бы он только поддался чувству, он бы наверняка спас её. В этот раз — он не мог допустить такой ошибки.
Ночь такая глухая, такая тихая. Его сердце, обуянное огнём, — единственное, что звучало в непроглядной пустоте. За него Джант и держался — боролся со страхом, с неизвестностью тьмы.
Надо держаться. Джант вдыхал и выдыхал, огонь тух. Бороться с самой сущностью себя кажется невозможным. Но слишком долго Джант это делал, чтобы отчаяться.
Ради Ив он сможет всё. Только не перестать быть собой — ведь иначе он потеряет её.
Гора. Три шага-прыжка — и Джант наверху, взирает на раскинувшийся вид. Он понятия не имеет, где Ив может быть, в лесу? Может, уже покинула чащобу и ищет его, совсем одна, в пустыне?
Или на вершине той самой горы…
Вдруг Джант осознал: что-то изменилось с прошлого раза, как он смотрел туда. Кажется… или нет, точно, засиял белый шпиль — звезда осветила небосвод, почти как дневная. Непрекращающийся, застывший во времени залп фейерверка, готовый разорваться искрами и погибнуть в темноте.
А к нему — точно море — направлялись белые облики. Словно морская пена вокруг одинокой, окружённой водой скалы. И волны беспокойной пучины бились о неровные склоны, ровняя их, разрываясь вокруг, стремясь поглотить, не поглощая.
Звезда оказалась сильнее. Или лишь казалась.
Что бы то ни было — это однозначно отличный шанс. Когда эти твари не снуют рядом, Джанту будет гораздо легче найти Ив. Нет такого зверя, которого он не способен победить. А страшнее этих обликов уже ничто не может быть.