Голубой огонь вновь загорелся: воспылавший, Джант принялся осторожно спускаться с холма, но вдруг его глаза наткнулись на одну белую точку. Она совсем не походила на те, что плывут в небесах. Нет… Это некто очень знакомый, очень…
Снежок?
От удивления Джант едва не соскользнул с покатого склона. Ноги его перепутались, Джант чудом остановился. Встряхивая сапогами, он вновь выглянул.
Точка продолжала стоять. Маленькое облачко рядом с морем белых силуэтов. Только бы эта точка не сдвинулась никуда…
Но она ждала. Значит, не ошибся? Джант, понимая, сорвался с места. Ноги его почти летели над длинными мокрыми кончиками травинок. Руки двигались, точно собирались — подобно крыльям — поднять своего владельца в воздух.
Но точка приближалась, очертания её приближались. И Джант ускорялся и ускорялся, с каждым шагом осознавая, что был прав.
— Снежок! Снежок, это ты!
Баранец видимо, тоже ждавший, что его надежды сбудутся, заблеял и потрусил навстречу. Джант продолжал его звать: это более не было необходимо, но он не мог нарадоваться. Даже облики — видно, занятые полётом к звезде — не обратили внимания на их радостные крики.
Настигнув пушистого Снежка, Джант врезался в него, и его окружили мягкость и нежность. Почти та же, что у его любимой Ив — Снежок многое перенял от своей милой хозяйки. Он отреагировал на Джанта с такой же любовью, как отреагировала бы Ив — нашёптывая что-то на ушко лёгким, невесомым дыханием. В ответ Джант сжал большое тело баранца и принялся почёсывать его бока — всё в листве, шипах и едва затянувшихся ранах. На боку бедного малыша красовался шрам: Джант вспомнил его и демонов, от которых Снежок сбежал.
— О, малыш… Неужели ты почуял Ив и пошёл за ней? — вдруг догадался Джант. Ведь Снежок предан магам Академии, а в особенности «папе»-Джанту. Иной причины бежать у баранца не было.
Снежок не ответил — глаза, не способные плакать, но полные слёз, сказали всё за него. Джант притянул малыша за рог и потрепал за ухо, приговаривая:
— Хороший, хороший… Что бы я без тебя и Нудлза делал?
Впервые губы вспомнили настоящую улыбку. Улыбку счастья — пусть и мимолётного.
Наконец проникнувшись теплом и лаской кого-то по-настоящему дорогого, Джант отпрянул и задвигался к боку баранца.
— Веди, Снежок, — произнёс Джант, усаживаясь на большую пушистую спину друга. — Вызволим её вместе.
В ответ на слова Снежок резко обернулся. Его спина стала перекатываться, как волна, дыхание баранца участилось. И вскоре Джант понял почему.
Снежок смотрел точно на венчавшую гору, яркую звезду.
***
Всё ближе и ближе. Широкие грузные копыта взрывают землю, оставляя витиеватые лесные дороги. Джант держится за пушистые кудри шеи баранца, понимая: они оба чувствуют, что надо поторопиться.
Быстрее, быстрее. Снежка не нужно подгонять — он сам быстрее ветра. Огонь холодит дуновение, больно колет, но не сминает и не тушит — нужно во что бы то ни стало жить. Решительно стремиться вперёд.
Никто, кроме Джанта. Никто не сможет, кроме него. Жди, Ив, не опускай рук.
Больше всего Джант боялся: они со Снежком придут к холодному телу их любимой. Жестокие, ледянящие душу картины сменялись одна другой, насмехаясь над глупостью и смелостью крохотного, ничего не ведающего, зазеркальского мальчишки и слепой преданностью его пушистого друга. Смотри, смотри… Не впервой видеть, да? Ты только и можешь, что губить то, что любишь.
Нет, нет… Джант давно не чудовище. Но хватит ли его человеческих сил…
Небо полнилось волнами обликов. Джанту стоило лишь бросить на них мимолётный взгляд, как его разум отказывался ему подчиняться. Тем не менее он вырывался из оков, точно охотник не следил за собственной — умело оставленной — ловушкой. Джант ощущал себя жертвой, рыбкой, плывущей в сети за вкусной приманкой. Эти твари молодцы: Джант даже не спорил, что они наверняка знали, что за Ив кто-то придёт.
Но даже если так — даже если Джант всего лишь рыбка, прыгнувшая прямо в руки к рыбаку, которой предстоит задохнуться без холодной воды, — он не отпустит и не сдастся. За Ив можно и себя отдать — всего и без остатка.