Однако если бы только Эллиадия и Единое Берское Царство развязали конфликт, то Зазеркальская война не была бы Мировой. Поэтому стоит перейти и к другим участникам, действия которых повлияли на воспламенение общей ненависти не в меньшей степени.
Вондерландия и Та-Ааи
Первым, кто решил пролить кровь, ещё давным-давно стал кесарь — правитель жаркой Вондерландии. Не страны — но легиона. Вондерландцы умели воевать лучше, чем кто-либо другой, они жили войной. За долгие века мира вондерландцы изголодались по славной битве. В начале тысячных годов (по элл. исч., принятому в Вондерландии) путь их лежал на юг, где расположились государства зверолюдей.
Экспедицию на — тогда ещё неведомый — Та-Ааи собрал сам кесарь. То была первая экспедиция не только для Вондерландии, но и для всего Зазеркалья. Раньше никто — ни «люды»-южане, ни пурины-северяне — и подумать не мог, что за морями и океанами — чьи волны так смертоносны — кто-то жил.
Первой остановкой в грандиозном путешествии как раз и послужил континент под названием Та-Ааи. «Богатая земля» — как в переводе её называли местные жители. Ирония, ведь Та-Ааи вовсе не был богат. Прибывшие вондерландцы увидели лишь нестерпимо-жаркие пустыни и кровожадных дикарей — чернокожих зверолюдей, готовых убивать во славу своих жестоких богов.
Единственным, кто сохранял толику разума, стал фараон — самозваный правитель Та-Ааи. Он возглавил небольшой союз из кошкоподобных зверолюдских племён. Наречённого — самим собой и своими последователями — сыном богини, фараона окружал ореол священности: ему и его предкам воздвигали страшные пирамиды, и один неверный взгляд в его сторону мог стоить невинному головы.
Но и вондерландский кесарь был не так прост. Ему удалось убедить фараона, что вондерландцы пришли к нему, чтобы помочь. Они предоставляют фараону вондерландские легионы, а тот своими руками захватывает Та-Ааи. Фараон не мог не согласиться на такие удобные условия.
Конечно же, и фараон, и кесарь собирались вонзить нож в спину друг друга, как только это блистательное завоевание закончится. И оба прекрасно понимали намерения друг друга. Оставалось только гадать, кто же сделает первый шаг.
В конце концов, Эллиадия, объявив войну, подала всем негласный знак. Фараон понимал, к чему всё ведёт: завоевание почти окончено, а легионы кесаря по-прежнему оставались на его землях. К тому же Эллиадия — некогда союзник Вондерландии — сейчас занята собственной битвой, Вондерландии неоткуда ждать помощи.
Тогда Вондерландия, внедрившая свои легионы в тыл противника, в итоге застала Та-Ааи отнюдь не беззащитным. В день известия воины обеих сторон обнажили оружия, и Нехен — столица союза — был доверху залит кровью как виновных, так и невинных.
Тот день навсегда вошёл в историю Та-Ааи как Начатие Алого Рассвета. Он был так назван в честь важнейшего события в верованиях северного Та-Ааи: того момента та-аайской истории, когда воины фараона начнут завоевательное шествие по миру с целью захватить все существующие страны. И Алому Рассвету суждено окончиться лишь с освобождением Итн — богини, заключённой в солнце.
Эллиадия и Вондерландия
А пока легионеры и та-аайцы проливали кровь за своих правителей, кесарь и эллиадская королева мирно пили вино и обсуждали предстоящие действия. Их страны уже несколько сотен лет дружили между собой: однажды они воевали друг против друга во время Кровавой эпохи, но впоследствии вместе же, заключив выгодный мирный договор, из неё и выбрались, обратив свои силы против третьей стороны — Дейленда, которого более не существует.
Но в последнее время страны стали отдаляться. Что, безусловно, не помешало правителям лживо улыбаться друг другу. У каждого были свои причины для неприязни — или скорее зависти.
Кесаря раздражала «прогрессивность» Эллиадии, видимо, подразумевавшая постоянное хвастовство своими бесполезными нововведениями, мнимое равноправие жителей страны и невероятные объёмы самовольства и взяточничества знати. Кесарь считал, что королева совершенно не способна держать своих подданных в узде, порождая слабым и лживым «милосердием» лишь хаос, подкармливая «добрыми намерениями» не своих подданных, а лишь свою гордыню. «Без строгого лидера, — считал Кесарь, — Эллиадия рано или поздно увянет в своих же пороках».