Северяне больше всего ценят честное слово. Судя по всему, это связано с древней легендой: однажды один из местных королей — ещё до образования государства — заключил договор с нимфами. И, не согласившись выполнять условие, северский правитель был наказан: нимфы прокляли его сына ледяным сердцем — сын не мог чувствовать ни любви, ни радости, только гнев и ненависть. До сих пор конунги — потомки этого принца — страдают от остатков этой болезни.
Кто в итоге давал слово, впоследствии попросту боялся его нарушить. Хотя на самих северян обязанность следовать собственным обещаниям вряд ли распространялась.
— Я слышал, северяне преданы своей земле, — припомнил Экс. — Что их вынудило сюда приехать?
— Ну… Лонгцы не по своей воле приезжают в Академию, — предположила Юн Ги.
Она говорила о прошлой Родине довольно спокойно. Но Экс заметил: её тонкие пальцы подрагивали. Видимо, тема разговора всё же не слишком ей приятна. Но при этом она наверняка была слишком искренней, чтобы скрывать.
— Лонгцы приезжают сюда, если их отвергает система, — пояснил Пьер. — А у северян общество довольно свободное, следовательно, нет никакого повода переезжать в Черепаховую Академию. Они любят свою землю, даже если не могут на ней ни колоска зерна прорастить.
— Ходят слухи, что они сюда шпионить приехали, — прошептала Механичка, поглядывая на стол корабля «Виверна». — Чтоб своровать наши исследования и вырваться в военной гонке: в области военных изобретений они последние. Инач зачем? В Академии почти нет северян, единицы. И вдруг, накануне сбора капитанов приезжает эт загадочный северский капитан со своей ватагой и получает се целый корабль! Из них наш, академский, разве что голем, кторого к ним приставили. Но оч сомневаюсь, что когда мы окажемся на другой планете, они продолжат молчаливое сотрудничество.
У Экса от её рассказов у самого мурашки по спине пробежались. Он даже побоялся прямо взглянуть на стол корабля «Виверна». Только покосился.
Они молчали. Пили и молчали. Заняли столик в самом углу, где их никто не беспокоил. Разве что худощавый хромой голем бегал за выпивкой и обратно, да капитан Дуб время от времени пытался заговорить с их капитаном, получая в ответ лишь вежливые кивки.
Северяне его не трогали. Лишь наблюдали. В тишине.
— Жуть, — шепнула Юн Ги, поджимая хвост.
— Не то слово. В общем, не будем с ними связываться, и всё в порядке будет, — улыбнулась Механичка. — К тому же… Юн Ги?
Она кивнула на сцену. У подмостков Экс заметил маленького, но очень гордого рыжего гнома. Его длинные волосы до плеч были аккуратно подстрижены, ярко-зелёный камзол сидел на его худенькой фигуре идеально. Большой изумрудный глаз — второй скрывала чёлка — светился гордостью. В руках он держал роскошную лютню, которая даже столичным эллиадским бардам не снилась.
Оказавшись на сцене, он откашлялся. Тишина. Впервые в таверне воцарилась тишина. Обратив на себя внимание, бард важно объявил:
— Дамы и господа маги! — Его голос был звонок и чист, как у мирных утренних пташек. — Я, Клопшток, первый бард гильдии волшебных бардов Черепаховой Академии, рад всех вас приветствовать! Для меня — честь выступать перед будущими покорителями космоса.
И ему захлопали. Конечно же, все любили похвалу! Экс тоже захлопал. Видимо, это тот самый гнольф, брат Механички. И он явно умел красиво похвалить.
— Своё сегодняшнее выступление я бы хотел посвятить…
— Милой Юн Ги? — выкрикнул кто-то со стола «Симуран». Другие рассмеялись — и сама Юн Ги в том числе — но вовсе не с издёвкой.
— О, вы слишком хорошо меня знаете, господа, — улыбнулся он. — Но нет! Сегодня я хочу посветить свою песню моему новому товарищу — капитану корабля «Черепаха», Эксу! Надеюсь, моя песня убедит вас, дорогой капитан, что Черепаховая Академия — действительно гостеприимное место, где вас ждали с нетерпением.
Экс обомлел. Ему? Песню посвящали?
Вся таверна теперь уставилась на него. У мелкой глаза на лоб полезли. Подбежав к нему, она задёргала его рукав со словами.
— Вот это да, дядь! Тебе, песню!
— Я сам удивлён… — пробормотал он.
Молчание… От него чего-то ждали? Он огляделся и увидел заговорщицкие улыбки своей будущей команды.