Возле невысоких дверей неровно топтались на месте два голема в несуразных роскошных костюмах. Как всегда, они стояли в неловком молчании, из-за чего Джант порой подумывал, до чего же — наверняка — скучно быть сшитым заново существом.
Одному из них он показал язык. В тот же момент — не очень удачно — из дверей показался профессор Сервус, и ему предстало забавное зрелище: голем, видимо, не очень осознавая, состроил Джанту в ответ смешную рожицу, по-кабаньи приподняв кончик носа и хрюкнув. А Джант ему посмеялся.
Наблюдать злобу профессора Сервуса — бесценно. Этот скрюченный горбоносый старикашка так свирепо сверкнул красными глазами и так выпятил тонкие — как когти — пальцы, что стал похож на горгулью! Даже длинные волосы на затылке, казалось бы, встали дыбом.
— Неизвестный, угомони ты своего карманного нимфинёнка!
Профессор Сервус — как и преимущественное большинство в Академии — отказывался воспринимать Джанта как живое разумное существо. Для него тот оказывался то подопытным кроликом, то нимфейским сынком, то «зажигалкой». И буквально каждый раз этому сварливому старику удавалось придумывать новое прозвище — обиднее предыдущего.
— Я вам не… — начал было Джант, но Неизвестный его поспешно перебил.
— Что же ты так, Сервус! Всё-таки Джант не находится в твоём владении, — беспечно развёл руками наставник. — Он не голем.
— Хорошо. Игрушка твоя — а я не заступаю на чужую территорию. Пойдём уже.
Профессор Сервус — или мастер над големами — привык раздавать указания, таково его трёхсотлетнее ремесло. Наверное, из всего Совета Кровавой Клятвы он был самым невыносимым: другие, благо, прислушивались хотя бы к слову разума. А единственный голос, который слышал профессор Сервус — это неумолкаемый вопль собственной гордости.
Впрочем, Неизвестный — ничем не лучше.
— Если ты ещё раз хотел меня унизить, у тебя получилось, — пробормотал Джант, опуская взгляд на ноги.
Прежде, чем говорить, он убедился, что профессор Сервус — дав жёсткий подзатыльник голему — вошёл в зал для заседаний. В ответ на недоумённый и жалостливый взгляд голема Джант только понимающе пожал плечами.
— О… А я что-то не так сказал? — округлила рот белая маска.
Да эта мантикорова маска! Как Неизвестный вообще хотел общаться с миром, если носил на лице вещь, заведомо скрывающую все настоящие эмоции?
— Да ничего, не буду тебя позорить перед Советом, — раздражённо отозвался Джант и ворвался в двери вперёд наставника.
Если он не понимает, что фактически назвал Джанта своей игрушкой, то как ему что-либо объяснить?
— Ох… Ладно.
Он только и мог это сказать. «Ладно». И его маска вновь становилась безликой. Разве такой пурин вообще способен кому-то сопереживать?
Зал для заседаний — вопреки ожиданиям — был очень мал. Вмещал только Совет Кровавой Клятвы — собственно, тех, для кого он и предназначался. Сюда редко захаживали гости. Время от времени приглашался градоначальник — и тот, по особым вопросам.
А вот Джанту приходилось бывать здесь часто. И именно он — его длинные горящие волосы — оказывались единственным источником света. У вампиров и вурдалаков зрение в темноте становилось острее, поэтому в огне те не нуждались: они даже читать могли в кромешной тьме.
Длинный стол вытянулся почти от стены до стены. За ним сидели четверо: вошедший профессор Сервус и трое других членов Совета. Вергилий — с кем Джанту общаться не приходилось — как всегда, что-то взволнованно теребил в руках. На этот раз — краешек свитка.
Во главе же стола, закинув ноги на стол, расселся главный шпион Академии — Паук. Его внешность и в ярком свете тяжело было разглядеть: Паук привык скрываться за чёрным костюмом, плотно прилегающим к вытянутому телу. А за лицевой маской виднелись разве что острые скулы и миндалевидные, горящие алым глаза. Зато — что для шпиона казалось слишком уж вычурным — длинные смольные волосы Паук не стягивал в хвост, а оставлял прямыми водопадами лежать на плечах.
Вообще, моду Совета Кровавой Клятвы на длинные локоны не поддерживал только Неизвестный. Признаться, даже Джант пытался отрастить волосы, хотя те ему — очевидно — совсем не шли.