Он опустился на колени. Ноги его уже не держали. Может, это всё-таки иллюзия? Такого же быть не может…
— Ого! Вот это громадина! — возникла рядом мелкая. Она всегда бегала быстрее него.
— Значит, я не один это вижу…
— Чего, дядь?
— Ничего, мелкая… Ничего…
Он пытался отдышаться. Грудь разрывало от бега. Взор расплывался. Но вскоре чувства к нему вернулись. И поверить им было очень сложно.
Перед ним и вправду гигантская черепаха. Огромная. До небес. Выпирающая вершина её панциря сияла знакомыми бликами и, казалось, касалась пушистых туч. Похоже, лучи отражались от чего-то округлого, крупного и стеклянного — купола, точно. Для наблюдения за звёздным небом, наверное.
Помимо купола, из панциря, образуя своеобразный, но гармоничный архитектурный ансамбль, торчали некрупные строения. Пыхтели дымом покрытые золой печные трубы. Возвышались сверкающие — похоже, магическим металлом — башни. Свисали верёвочные лестницы. Наверху виднелись горящие светом пятна оконных проёмов.
Сами пластины панциря, песочно-зелёные, были изрисованы магическими печатями, мягко светящимися в тени. Он — бывший паладин — не мог не узнать этот диковинный язык символов, которым издревле пишут печати. Рунический — причудливое смешение всех языков мира, едва ли познанное обычными смертными. Паладинов руническому предпочитали учить как можно раньше, если позволяли условия — с детства. Его предупреждали, что тут на нём разговаривают. Кого же сюда набирали, если они все должны владеть древним наречием нимф?
Недлинные, но мощные ноги этой громадины, наверное, могли прихлопнуть его, как муху. Хвост, непринуждённо виляя, сминал землю под собой. Вытянутая голова периодически открывала и закрывала беззубый рот, будто грозясь проглотить всякого, кто пройдёт мимо.
Да ладно… Это всего лишь черепаха. Не сожрёт никого. Правда же?
Глядя на это огромное животное, он начинал думать, что попал в глупую детскую книжку с картинками. Это какое-то безумие… Это… существо… одновременно великолепное, пугающее и до нелепого несуразное.
Он поверить не мог, что только об этом и думал последние полгода. С тех пор, как получил то самое письмо с приглашением. Планировал путешествие, пытался разузнать об этом месте всё, что только мог. Прослыл в родном Уайтленде сумасшедшим. Понадеявшись, привёл сюда мелкую, обещал ей сказку.
Сказку… Перевёрнутую вверх дном.
А вот ей, похоже, здесь нравилось. Её глаза сияли, как алмазы. Она улыбалась. От души отлегло. Он больше не способен радоваться чудесам, но ни в коем случае нельзя позволить, чтобы мелкая потеряла надежду.
В конце концов, кроме него, больше некому об этом позаботиться.
— Приветствую!
Он невольно вздрогнул. Кто это? Нет. Что это?!
Из ниоткуда, из воздуха перед его глазами появилась овальная белая маска. Как на королевских балах-маскарадах — белоснежная, рот её растянут в улыбке. Немного… безумной улыбке.
Отпрянув, он вскочил на ноги. Голова закружилась.
— Я не дам вам обидеть дядю! — встряла мелкая, выскакивая вперёд.
Глупая! Не лезь! Он было хотел остановить её рукой, но замер, взглянув на владельца белой маски.
Тот парил над землёй. Тонкий, как кузнечик, в тёмном фраке с иголочки и белоснежных перчатках. В безукоризненно чистой одежде, с накрахмаленным воротником. Волосы его были зачёсаны назад — неестественно, как у куклы. И ни одного места, откуда виднелась бы кожа.
Это однозначно он. Автор письма. Имя, которым тот представился, подходило незнакомцу как нельзя лучше.
— О, девочка, приношу свои извинения! — Незнакомец поклонился. Насколько это представлялось возможным в полёте. — Не хотел напугать такую смелую воительницу.
— В-вы… не напугали меня, — пробормотала она, отступая.
— Я очень рад! — Его улыбка… расширилась? — Кхм-кхм. Заново! — Он хлопнул в ладоши. — Приветствую вас! Можете называть меня Неизвестный. Я — директор Черепаховой Академии, как некоторые из нас уже осведомлены. Очень приятно познакомиться, мои юные друзья!