— Ничего страшного, — улыбнулась Ива. — Продолжай! Всем очень интересно.
Кажется, со времён, когда они с Бич познакомились, сестрюня стала больше разговаривать. Хотя робость в ней, наверное, не убьёшь. Но не похоже, что от своей стеснительности Ива как-то страдала.
— Ну, ты-т знаешь, чё к чему, — усмехнулась Механичка. — А остальным я тут стою, объясняю…
По мановению руки Пьера внутренности черепахи обнажились. Состоял их корабль, как оказалось, из двух этажей. Судя по всему, верхний состоял из двух рядов из кресел и длинного стола, полного стрелок и чего-то, похожего на скопление циферблатов. Снизу же расположились четыре комнаты. Две общие спальни, ванна и нечто, напомнившее кладовую. Посередине по-прежнему горел загадочный шар света.
— Таки вот! — Она откашлялась. — Я, щитайте, помощник путевой. Она рулит, а я там докладываю, чё так, чё не так, всё ли в рабочем состоянии. Я и чиню, и стою за рулём, кторый расположен в голове. Вокруг всякие гномьи приспособления, назначения которых большинство из вас всё равно не поймёт, поэтому говорю сразу: потеряете меня — не разберётесь в этой чуши.
Судя по докладам Совета Кровавой Клятвы, потерять никого и не получится. Там, на другой стороне, ведь даже разумных существ нет. Разве что растения и животные, от которых несложно защититься. В таком случае модератории — просто предохранительная мера. Поэтому всего по одному отряду на корабль и выделили. И Бич выпрыгнула из штанов, когда узнала, что Джант договорился об участии всего их отряда! Она, конечно, и так записалась, но друг организовал им, так сказать, проход без очереди.
— Но чё вы все должны знать — эт самые важные части корабля. Думаю, тут разберётся даж Клоп.
— Эй! Не принижай мои интеллектуальные способности! — обиделся Клопшток.
— Так вот, — проигнорировав его, продолжила Механичка. — Перчик, голову, пжалста.
Вздохнув, тот ничего не ответил и молча повернул черепаху головой к публике. И правильно. Даже Бич знала, что с Механичкой спорить — это как спорить с самой Бич. Только зря время тратить.
На голове корабля Бич заметила небольшой купол. К нему вела крохотная лестница на шее.
— Эт специально для Ивы! — улыбнулась той Механичка. — Купол путевого. Из него путевые ведут корабли. В плотном стекле выдерживается комфортная температура для пребывания, соблюдается средняя влажность, и выветрены все запахи.
— Даже от тренера Победоносца… — не успела спросить Бич, как почувствовала пинок. — Тренер! Это лишь мера безопасности! Вы чего…
— Сиди смирно, модераторий! — рявкнул на неё тот. О, а у него все щёки красные. Бич ехидно усмехнулась.
— Перчик, на крылышки, пжалста!
Теперь черепаха повернулась к ним ластами. Судя по всему, их и имела в виду Механичка. Что ж, Бич видела некую схожесть.
— Обычн крыльями корабля называют реальные крылья, но у нас тут черепаха, поэтому имеем, чё имеем, — пожала плечами Механичка. — Крылья выравнивают корабль, чтоб он нормальн ориентировался в пространстве. А ещ на их концах распложены так называемые «двигатели» — такие огненные пулялки, чтоб они огонь выдыхали, и корабль от этого огня отталкивался — как-т так кароч. Кста, большое пасиб Джанту за содействие при их разработке!
Тот — вопреки его внутренней силе гордости — скромно кивнул в ответ, вжимая голову в плечи. Бич этим не удивишь: она-то знала, что Джант — сколько бы ни своевольничал — ни в коем разе не грифон королевский и всегда относился к своим заслугам с порой излишним самоуничижением. Будто все его благородные поступки — совершать просто. Бич в корне с ним не соглашалась: народ должен знать своих героев.
— То есь крылья нужны, чтоб корабль подчинялся силе гравитации. Или, если для Клопа, то не падал на землю боком.
— Да за кого ты меня принимаешь?! — уже начинал злиться тот.
— Если хотя б одного крыла нет — пиши пропало, занесёт и разобьёт, — вновь проигнорировала брата Механичка. — Ива уже никак не выровняет. Да и путевые выравнивать не умеют. При всём уважении, они слишком… абстрактно мыслят.
Бич увидела, как Ива неловко улыбнулась. Слишком вежливая, даже если хочет возразить. В любом случае, Бич не станет делать этого за неё. Этого Ива, по какой-то совершенно неведомой причине, терпеть не могла.