Только амулет, подаренный отцом. Переплетение золотых и серебряных нитей – солнце и луна, три изумрудных лепестка – знак мардаракарта, одаренных энергией живой природы. Старинная вещица, якобы способная усилить дар носящего ее. Я в это не верила, но хранила ее как самое дорогое, память об отце.
– Никаких. Мне ведь некуда их носить, – ответила, невольно взглянув на ее колечко. Интересно, нарочно подбирала камень под цвет его глаз?
– Если скажешь, что еще и наряжаться не любишь, значит ты точно не та, за кого себя выдаешь.
– И кто же я по-твоему?
– Старуха, которой запретным колдовством вернули молодое тело. Садись, я тебя причешу, наверняка и этого сама не умеешь. А у тебя хорошие волосы... Мои конечно длиннее, но твоя коса толще.
Я умела зачесывать их безупречно гладко, чтобы ни волосок не выбивался, и собирать в аккуратный круглый узел на затылке – так нам полагалось выглядеть на службе. Умела заплести простую косу или две, разделив на ровный пробор. Еще уложить эти косы на затылке корзиночкой, вот, пожалуй, и все. В детстве не успела научиться, мне делала прически сестра, а эйни не отвлекалась на подобные мелочи. Не удивлюсь, если не умела сама.
А у Альмы даже косы были заплетены с затеями, и тот же узел выходил всегда по-разному. Она ухитрялась сделать так, что ее гладкие черные волосы блестели как зеркало. Мои же убрала наверх в прическе аккуратной, но пышной, словно их вдруг стало вдвое больше. Времени у нее это заняло всего ничего.
– Как у тебя ловко получается! – восхитилась я, разглядывая себя.
– Ах, ну это ведь совсем просто. Если бы не риск попасться старшим на глаза, я бы нам такое накрутила... Довольно собой любоваться, нам нужно спешить. Я ведь не могу идти как сейчас.
В своих комнатах она сменила одно розовое шелковое платье на другое, почти неотличимое на первый взгляд. И объяснила, что главное – длина, штанины из-под подола торчат только у служанок и простых работниц. Дамы и вовсе носят под платьями только нижние юбки, если не в дороге и не катаются верхом.
– Ну какие же мы с тобой дамы...
– Раз самому, – она ткнула пальцем в потолок, – на нас глядеть не зазорно, то не хуже многих. Посмотри, разве не хороши?
В зеркальном отражении мы и вправду были очень милы, и даже цвет одежды меня не так уж портил. В темных, почти черных глазах Альмы сверкали искорки веселья, и я не выдержала, улыбнулась, показав те самые ямочки, что внушали моей наставнице беспокойство.
– Вот, так-то лучше. А теперь побежали, нам предстоит одолеть все те бесконечные лестницы, – скомандовала она.
– Лестницы? Но ведь есть же подъемник...
От одной мысли о высоте, с которой она предложила спуститься пешком, заныли коленки.
– Вообрази, какая там сейчас толпа. Не нас одних отпустили на Нижний. И на высоких ярусах еще набьются. Хватит лениться, всего-то каких-то десять тысяч ступеней.
– Десять тысяч?
Я попыталась мысленно уместить их число на всех этажах дворца. Неужели правда? Но Альма рассмеялась.
– Нельзя быть такой серьезной, Радна. Это же просто легенда! Пойдем, я знаю короткие пути, во дворце есть не только наш подъемник.
7.
– Была б моя воля, каталась бы на Нижний каждый день, – призналась Альма, когда мы сошли с последнего подъемника. – Это же целый город! Все такое огромное, что с непривычки голова кружится от простора. И небо без края... Кажешься себе песчинкой.
На мой взгляд она преувеличивала. Настоящий город был внизу, у подножия горы, на которой располагался дворец. К нему вели два витка дороги. Но Нижний ярус действительно занимал внушительное пространство, ведь к нему относился не только дворец, но и прилегающие к нему территории. Большой сад, храм Прандайи, Матери Богов, отдельно стоящие присутствия, павильоны, чайные домики, посольства – чего здесь только не было.
Даже торговый квартал, монастырь, задворками которого мы пробирались, и собственная центральная улица. Над ней трепетали на ветру гирлянды разноцветных флажков, свежих, ярких. По ней пройдут Император и принцессы в сопровождении придворных, направляясь из храма в сад.
– Нам разве не туда? Они же вот-вот выйдут, я слышала, молебен идёт вовсю, – окликнула я Альму, устремившуюся в другую сторону.
– Неужели мы потратим драгоценные часы на Нижнем на то, чтобы глазеть на его императорское величество, стоя в толпе зевак? Радна, я это говорила не для тебя, а для старших. Или ты на него не насмотрелась?
Если честно, нет. Он вызывал меня всего дважды, а увидеть просто так, когда проходил по переходам и залам, ни разу не довелось. Разгуливать по господской половине нам не дозволялось, чтобы подсмотреть из-за какой-нибудь дверки в помещения для слуг, надо было заранее его караулить. Мне такое и в голову не пришло.