– Но я не знаю, кому его предложить... Могу я оставить его вам? Вы наверняка найдете ему применение, – предложила я без всякого умысла. Но она почему-то нахмурилась.
– Вот как! Я-то, допустим, найду. А ты сразу говори, что хочешь взамен, не люблю оставаться должной.
– Взамен? – с глупым видом переспросила я, поняв, что она решила, будто пытаюсь к ней таким образом подластиться. – Я и не думала об этом. Просто все равно не собираюсь брать, вот и...
Некоторое время госпожа Муни рассматривала меня, пока недоверие в ее взгляде не сменилось теплом. Вздохнув, она потянулась к верхней полке, достала маленькую жестянку и поставила передо мной.
– Никогда ничего не предлагай просто так. Этим ты обесцениваешь себя и ставишь других в неловкое положение, поняла? – произнесла она строго. – Вот, держи. Оно того конечно не стоит, но я могу предложить кое-что ещё.
В жестянке оказались сахарные конфеты. Услугой – возможность завтра провести весь день до вечера ярусом ниже, в гостях у бывшей наставницы, и приличный случаю подарок для нее, хороший чай и рисовое печенье.
– Его императорское величество с самого утра будет занят, твои умения уж точно не понадобятся. А достопочтенная госпожа Унген не раз справлялась о тебе.
– Благодарю, вы слишком ко мне добры, – вежливо склонила я голову, борясь с желанием захлопать в ладони от радости. – Ещё и подарок... Неужели пара стаканов вина стоят так дорого?
– Ну, положим, не два стакана, побольше, – рассмеялась она. – А ты совсем не смыслишь в наших ценах. Приходи, когда я буду свободна, расскажу что к чему.
Для меня было не важно, на что можно выменять вино. Возможность встретиться с наставницей оказалась неожиданным и самым ценным подарком, ведь вряд ли довелось бы встретиться раньше, чем через месяц. Получив письмо с разрешением от госпожи Муни, через день я отправилась вниз, туда, где жила столько лет, что считала то место домом.
Кроме наставницы меня встретили обе молодые мардатари, работавшие на Четвертом ярусе. Вторые по статусу после меня и той скрытной, неразговорчивой женщины, что обслуживала особ императорской крови и обитала на Верхнем, но не допускалась в высочайшие покои. С нею мы так и оставались едва знакомы.
С девушками раньше дружили. Пока не пришло время выбирать, которая из нас, тогда еще учениц, станет заменой личной мардатари Императора. Тогда мы стали соперницами, и дружба сохранялась лишь внешне, в улыбках и приветливых словах, за которыми скрывалась зависть...
– Не чаяла свидеться так скоро, Радна. Должно быть, ты хорошо показала себя, раз заслужила подобную благосклонность, – произнесла эйни, приняв дары и заключив меня в объятья.
Короткие, сдержанные, но я успела ощутить волну искренней радости и гордости. Через прикосновения мы способны многое передать, чего не скажешь словами. Наверное, поэтому обе моих сослуживицы ограничились улыбками и приветствиями.
– Госпожа Муни очень добра. Как и господин Инсен, – ответила я, решив при них не рассказывать о том, что выменяла этот визит на вино.
Я вообще не собиралась ни о чем с ними говорить, кроме как на совершенно невинные темы. Все, что меня волнует, обсудим позже, наедине. Ведь не откажет она мне в возможности уединиться!
Я так скучала. Мне так нужны ее советы и напутствия. Когда с лихвой получала их каждый день, ее ворчание вызывало досаду. Теперь же, оказавшись предоставленной сама себе, я поняла, что так она проявляла заботу. Жаль, что запоздало. Об этом я тоже собиралась ей сказать...
– А у вас красивые платья, такой нежный розовый цвет. Правда, совсем не твой оттенок, но все равно довольно мило, – прощебетала одна из девушек тем приторным голоском, каким обычно говорят завуалированные гадости.
Касия. Она была моей главной соперницей, в умениях мы шли примерно на равных. Император мог бы выбирать одну из нас, но он дал согласие сразу. Она считала, что дело лишь в том, что меня отправили к нему первой, потому как эйни питает ко мне родственные чувства, а вовсе не потому, что я лучше. Прежде чем я успела покинуть Четвертый ярус, она успела сказать мне об этом.
– А тебе бы очень пошло, Касия, – в тон ей подхватила вторая.
Дана уступала нам обеим и понимала это, так что между собой они все еще оставались дружны. Если я вдруг по какой-то причине не смогу больше работать, вряд ли она займет мое место. Но завидовать это ей не мешало.