Земное воплощение совершенства. Тот, выше кого только боги.
Еле различимым шорохом скользнули шаги – наставница заняла свое место наблюдателя. А я от волнения вдруг потеряла контроль над собою. Вопреки запретам, посмотрела Императору прямо в лицо.
И встретилась со взглядом самых изумительных глаз, какие видела за всю жизнь. Светло-серых, с фиолетовым райком по краю радужки, придававшим им лиловый оттенок. Таких красивых и ярких, что они будто светились.
В глубине их таилась настороженность, хотя лицо оставалось бесстрастным. Он мне не доверял. Это было... Неожиданно. Я была уверена, что высочайшая знать, тем более августейшая семья, воспринимают нас как некую функцию. Вряд ли обращая внимание, если одна человеческая единица заменяет другую, вышедшую из строя...
Император выгнул бровь.
Слишком долго я стояла на месте, позволяя себе дерзость смотреть на него. Спохватившись, я опустила взгляд, склонила голову в поклоне. Приблизилась, сложила ладони и сосредоточилась на том, чтобы их согреть.
Это просто тело. Моя работа, которую проделывала множество раз, с множеством тел, мужчин, женщин, молодых, старых. Я научилась видеть в них кости, жилы, мускулы и жир, обтянутые кожей, не пленяясь красотой и не чувствуя неприязни к несовершенствам.
Привычным жестом я положила ладонь на его живот, между пупком и солнечным сплетением. Теперь одна рука будет всегда его касаться, до конца сеанса, чтобы не прерывать связь.
Императора сызмальства обучили контролировать любое проявление эмоций, внешне он не отреагировал. Но я ощутила звенящее напряжение его энергии. Чувствами полностью управлять он все-таки не умел.
Несмотря на данную клятву верности, на все предосторожности, на полную безопасность его покоев величайший из смертных нервничал от моих прикосновений.
Но я – не вправе. Просто тело. И оно теперь моя забота.
Вдохнув глубже, я прикрыла веки, чтобы его не тревожил мой взгляд. А мне не нужно смотреть. Тело само все расскажет.
Я провела ладонью по гладкой холеной коже, рельефу мускулов, привычных к тренировкам, упругим даже в покое. Вниз и вверх, до места, где смыкаются дуги нижних ребер. Чуть нажала – он ощутит нечто похожее на внезапную тошноту, неприятно, но всего на мгновение.
Он задержал дыхание. Я положила вторую руку под ключицы и согревала, пока вновь не задышал ровно. Немного размяла плечи, спустилась к груди – сердце билось спокойно. Пальцами пересчитала ребра, найдя слева зажим, давний, вызванный каким-то сильным волнением в прошлом. Должно быть, его порой беспокоит боль в боку.
Тревожить его сейчас я не стала, это подождёт. В первый сеанс важно вызвать доверие. Чтобы смог решить, подхожу ли ему, нравятся ли мои руки...
Запоздало подумала, что надо было начать со спины, к ней подпускают спокойнее всего. Но тогда пришлось бы заговорить. Первой. Такие просьбы допустимы, но я робела после того, как осмелилась посмотреть в его глаза, и от того, что со стыдом осознавала, как его тело мне нравится. Даже если не смотреть, просто на ощупь.
Украдкой я сглотнула слюну, пытаясь смочить пересохшее небо. Массаж головы, обычный, просто чтобы немного расслабился. Старательно отводя взгляд, я обошла кушетку и положила пальцы ему на виски.
Ощущение нервов, натянутых дребезжащей струной, было столь неожиданным, что я едва не отдернула ладони. Тревога. Бессонница. Чудовищной силы сосредоточенность. Внутри него бушевал ураган, невидимый, но мышцы, внутренняя энергия и нервы кричали о нем.
Я взглянула на него украдкой. Он смежил веки, будто спал. Ни непроизвольного напряжения на лице. Ни заломов на коже от того что часто хмурится. Сама безмятежность.
И красота. Начав рассматривать это лицо, сложно было оторваться. Чистый, гладкий лоб. Брови цвета темного серебра и такие же ресницы, скрывающие сияние его удивительных глаз. Безупречные линии гордого профиля. Высокие скулы, не тронутые румянцем. Губы, расслабленные, сомкнутые неплотно, с еле заметной зажившей ранкой на нижней, словно от привычки ее кусать...
С усилием я отвела взгляд. Запустила пальцы в его волосы – светлые, почти белые. Мягкие. Ему было приятно, я почувствовала это.
Осторожно, бережно принялась массировать кожу, перебирать пряди, расслабляя напряжение, сковавшее его голову как железный шлем. Сосредоточившись, я уже не боялась, забыла про чудовищный груз ответственности и не жалела о прошлом, оставленном за закрытой дверью. Мне просто хотелось убрать то, что нарушает эту безупречную гармонию.
И оно поддавалось. Оседало на моих руках ломотой и тяжестью. Головная боль пройдет. Если ничего не помешает, сегодня ночью он будет спать вдоволь.